- Вот и проявляли бы бдительность в другом месте. Вон, дворник, явно мигрант, проверьте регистрацию, а к честным сибирякам нечего приставать!

Сержант оторопел.

- Но я же помочь хотел, вижу, плачете, обидел кто?

Рыцарь нашелся.

- Обидел, только давно. Муж бывший. Погнался за московской пропиской, меня бросил, развелся, и вот, сегодня, дочь его из роддома выписали! А мне пришлось аборт делать, по медицинским показаниям, из-за него, гада, от нервов, ребенка потеряла! Вот и реву!

- А молодой человек утешает?

- А молодой человек – жених. Уговаривал ее, дуреху, не смотреть, нет, сказала, пока своими глазами его неверность не увижу, заявление подавать не будем. Хорошо, я все-таки сзади тихо пошел, и этот слезоразлив застал!

- Тогда извините, молодые люди. Совет да любовь. А не все мужики козлы, сами видите, нормальные попадаются! – Откозырял и паспорта вернул.

Полицейский отошел, а я решила проверить свои подозрения насчет этого неизвестно откуда взявшегося жениха. Поворачиваюсь, так и есть! Ниро!

- А ты что здесь делаешь? Я же сказала, одна справлюсь!

- Вижу, как ты справляешься. Дед предупредил, что хочет подгадать под выписку дочери Павла. Что бы всю родню увидала, ну и его во всей красе. Дед меня вперед тебя перенес, и сюда отвез, велел ждать. Ты на Павла не злись. Он случайно с Надей пересекся, у нее критическая ситуация была. Он помог. Так, потихоньку и сошлись. Дед тебе все расскажет! Проехали домой!

- Подожди. Еще одно дело есть. Где дед с машиной?

- Вон, за углом стоит. Успокоилась? Пошли?

- Пошли. Заодно по дороге пусть мне расскажет, как они познакомились.

Дошли до машины, сели. Явреллий ко мне повернулся.

- Ну что, убедилась, что у Павла все хорошо? А что там за сержант к вам пристал?

- Увидел, что я реву, решил защитить. Ниро справился.

- А я уже хотел на помощь идти. Документы-то магические. Но обошлось. Куда поедем? У нас еще два дня. Потом тебя, Ренна надо будет возвращать.

- Хочу могилу свою посмотреть. Где меня похоронили?

- Может, не надо? – засомневался Ниро.

- Надо. Хочу Нину окончательно похоронить. Поехали. Только надо цветы купить. Розы красные! 26 штук.

- Не белые?

- Белые я никогда не любила. Рассказывайте, Явреллий, как они познакомились!

- Похоронили тебя на Ваганьковском кладбище. Отца твоего уважили в мэрии. Памятник тоже он заказал, летом установили. А способствовала их сближению твоя мама. Павел себя виноватым считал, даже пить начал. Ну, она и вмешалась. Попросила Надю помочь квартиру оформить побыстрее. Они отказ написали от наследства, а Павел в ней жить не захотел. Продавать надумал. Вот, пока с документами возились и познакомились. А потом у Нади ситуация в ее квартире возникла…

В общем, пока мы по московским пробкам добирались от роддома в Бескудниково до Ваганьковского кладбища, Явреллий рассказал мне историю знакомства Павла и Нади. Спасения ее и сына от опасных дехкан с нравами кишлака в пустыне Кара-кум, жизни в нашей старой квартире в арбатских переулках, и постепенном сближении, у которого было две причины – сынишка Нади, решивший, что Павел его папа, и я. Потому что именно с Надей Павел мог часами говорить обо мне, не встречая непонимания собеседника. Мы с Надей считали себя сестрами, без всяких «юродных». По возрасту она мне была ближе родной сестры, так что переживала мою смерть тоже тяжело. И сочувствовала Павлу. Результат – родившаяся дочь, расселение трехкомнатной квартиры у Речного вокзала, переезд в нее после ремонта и продажи двушки у Арбата. И, главное, полное принятие выбора Павла моими родителями.

Так что Павел не спился, не пропал, одинокая Надя обрела мужа и опору, ее сын – папу, мои родители – еще внуков, а я – шикарный памятник на Ваганьковском кладбище, королевский титул, и Ниро!

Памятник отец заказал у неизвестного выпускника художественной академии. Явно талантливого. По крайней мере, этот памятник уже включен экскурсоводами по кладбищу в число достопримечательностей. Он выполнен из искусственного камня, гладкого и белоснежного, в виде стоящего ангела с расправленными крыльями, он стоит на цыпочках, как бы собираясь взлететь, а с его поднятых вверх ладоней взлетает ласточка. Причем, птичка так хитро приделана к его ладоням, что при дуновении ветра трепещет и создает полную иллюзию взлетающей птицы. Я простояла у ухоженной могилы минут тридцать, за это время Ниро успел где-то достать вазу, куда мы и поставили 26 красных роз, от отблеска которых памятник очень выиграл.

- Покойся с миром, Нина, – попрощалась я с последним пристанищем своего прошлого тела, – королева Лессиренна станет родоначальницей новой императорской династии, а так же обретет славу королевы – крестительницы своего народа! И я не сержусь ни на Павла, ни на Надю. Они счастливы, и я тоже собираюсь стать счастливой. С Ниро!