- И не надо. Мне как раз надо научиться давать отпор. Так что будет хорошая тренировка. Заодно фехтовальные навыки подтяну.

- Ниро, но парень не умел фехтовать, поэтому все и кончилось банальной дракой!

- Прошло два года. Научился.

- Он учился не на боевом, на артефакторике!

- Первые два года все равно общеобразовательные. А потом переведете на артефакторику.

- Но он наверняка забыл половину из того, что им преподавали.

- Выдайте ему программу и пусть вспоминает. Если действительно талантливый маг, то все вспомнит. Через два года займет мое место и продолжит учение. Давай сначала я с ним поговорю. Потом решим.

- Ну а если тебя тоже доводить будут? Прохода не давать?

- Все просто. Таких берете на заметку. И в будущем хороших мест работы они не получат. Не внушают доверия. Особенно в свете недавних разоблачений.

- Хорошо, уговорил. Находим этого драчуна и переговоришь с ним. Потом решим.

Октон Самир.

Хорошо жить, когда ты рожден в любящей семье, трясущейся над ребенком, как над самой большой ценностью. Когда с рождения семья откладывала деньги на твое образование, даже если была небогата. Плохо, когда ты даже не знаешь не только имен своих родителей, но и своего настоящего имени, так как никто не озаботился сообщить его работникам приюта, куда тебя подкинули в пятидневном возрасте. Насчет возраста тоже ничего точно неизвестно, это домыслы медика, осмотревшего дитя, и, по состоянию пуповины определившего возраст. От даты осмотра отняли пять дней и поставили дату рождения – восьмой день Самира, срединного летнего месяца. Так и записали имя ребенка. Октон – восьмой, плюс название месяца. Выкормили из рожка козьим молоком, потом дали ложку и поставили миску с кашей – хочешь выжить, ешь сам, как хочешь. Научился быстро. Он вообще был живучий. Вырос, выжил, выучился. В отличие от других приютских, учиться ему нравилось. Может, этому помогли рассказы старого приютского сторожа Миная, который, хоть и был спившимся магом, пропившим свой дар и скатившимся на самое дно, но дни своего процветания помнил, и часто рассказывал о них сиротам. Вопросы мальчишки о том, как стать магом ему льстили, и он охотно рассказывал об Академии, факультете боевых магов, и о сражениях с нелюдями, в которых участвовал. И об ордене, который вручил ему старый король, отец нынешней королевы. И еще, однажды, будучи трезвым, так как директриса предупредила, что выгонит, если еще раз заметит на дежурстве под хмельком, сказал Октону, что чует в нем искру, так что обязательную в 10 лет проверку на магию он пройдет, и его отправят в другой приют, для магов. А там уже все будет зависеть от его силы дара и прилежания. Одно ему делать нельзя – пить вино и употреблять опьяняющие травы, даже в зельях.

Так и случилось. И здесь ему опять повезло, так как через пару лет умер старый король, а его дочь зачем-то подписала закон, прекращающий поиск магов среди безродных. Но в это время Октон уже был в приюте для одаренных, и готовился осуществить свою мечту – поступить в Академию. Приняли его с легкостью, дар был впечатляющий. Но действительность оказалась не такой радужной, как он себе представлял. В Академии учились все вместе – и высокородные господа и безродные простолюдины, и такие же сироты, как и он сам. Причем, последним было хуже всех. Скудно и однообразно одетые, питающиеся только в общей столовой, и получавших гроши в виде стипендии, которой еле-еле хватало на бумагу, чернила и нужные для учебы мелочи, они считались в академии изгоями. Доходило до того, что некоторые, самые не стойкие, подряжались слугами для молодых аристократов. И за небольшую плату, а то и вовсе за кормежку вынуждены были обслуживать своих господ. И потом, по окончании Академии им еще предстояло отработать эту великую милость – учебу за казенный счет, где-нибудь на самых опасных участках границы.

Два года Октон терпел эту явную несправедливость. Отказывался от предложений «покровительства», терпел голод, страшную одежду, но был благодарен даже за это существование почти за гранью. Так как следующие одаренные из приютов были лишены даже этой возможности стать дипломированными магами. Все из-за того указа королевы. Но в конце этого второго года его поджидало еще большее разочарование. Его не зачислили на боевой факультет, о чем он мечтал. Он уже в мыслях воображал себя прославленным боевым магом, делающим сногсшибательную карьеру. Все рухнуло. Нет, его не выгнали, его зачислили на факультет артефакторики. Тесты показали у него феноменальные способности в этой области магии. И он не понимал завистливых взглядов своих соучеников.