Я с немым ужасом смотрела, как толстые багровые потоки вырываются из груди его верных стражников. Дамиан высасывал их досуха, не оставляя ни капли. В камере раздались жуткие, булькающие крики, которые быстро оборвались. Его собственные люди падали на пол как подкошенные, а аура Дамиана разрасталась, питаясь их смертями, становясь чудовищной, пульсирующей чёрно-красной бурей.

Меня замутило так сильно, что я едва не упала.

Он монстр.Не человек. Пиявка, пожирающая всё живое.

И внезапно, словно удар хлыстом, меня настигло осознание. Я посмотрела на свои руки, всё ещё подрагивающие от чужой силы. Всего несколько минут назад я сделала то же самое. Ради глотка мощи я выпила чужую жизнь, наслаждаясь этим. Если я продолжу идти по этому пути, если позволю жажде крови управлять мной, я стану такой же, как он. Таким же чудовищем, для которого люди лишь ресурс.

Нет.

Я зажмурилась и волевым усилием отрезала в себе тягу к чужой крови. Я вытолкнула остатки украденной энергии обратно в мага крови, он тут же резко вдохнул. Я почувствовала, как возвращается слабость, но вместе с ней вернулась и ясность разума.

Я заблокировала этот соблазн намертво. Отныне – только моя собственная магия. Только мой внутренний свет, пусть даже его осталось совсем немного.

Я открыла глаза. Золотой огонёк в моей груди, почти угасший, вдруг вспыхнул с новой, чистой силой. Это была магия моего рода, не осквернённая убийством.

– Каэлен! – крикнула я, перехватывая его свободную руку и крепко переплетая свои пальцы с его. Ледяной холод его кожи встретился с моим разгорающимся жаром. – Бьём вместе! Сейчас!

Дамиан, переполненный украденными жизнями, замахнулся для финального, смертельного удара.

Я влила всю свою очищенную магию, всё сияющее золото Ауруса в бурлящую, непроницаемо-чёрную пустоту Каэлена. Две несовместимые стихии, созидание и абсолютное разрушение, слились в единый, немыслимый по мощи поток. Мы направили этот ослепительный луч прямо в сердце Дамиана.

Пространство содрогнулось, издав звук, похожий на предсмертный стон раскалывающегося мира. Ударная волна была такой силы, что с потолка камеры посыпались каменные глыбы, а магические жаровни разлетелись в пыль.

Дамиан закричал. Это был уже не надменный голос аристократа, а жуткий, многоголосый вой – кричали десятки душ, чьи жизни он только что поглотил. Его кровавый щит, казавшийся непробиваемым, начал истончаться. Ледяная пустота Каэлена безжалостно пожирала тёмную энергию, расщепляя её на атомы, а моё золото, пульсирующее в такт сердцебиению Ауруса, выжигало саму суть скверны.

– Нет! – прохрипел Дамиан, пытаясь удержать распадающуюся магию. Его глаза расширились от ужаса. – Я... бессмертен!

– Ты просто пиявка, – прошептала я, вливая в атаку последние силы.

Две стихии прорвали его защиту. Чёрно-золотой вихрь обрушился на Дамиана, поглощая его целиком. Вспышка света оказалась настолько ослепительной, что мне пришлось зажмуриться, пряча лицо на груди Каэлена.

Воздух взорвался. Нас отшвырнуло назад, золотой щит Ауруса разлетелся хрустальными осколками, приняв на себя остаточную волну взрыва. Каэлен сгруппировался в падении, принимая весь удар на свою спину, чтобы защитить меня. Мы тяжело рухнули на холодный каменный пол.

А затем наступила тишина. Звенящая, мёртвая тишина, прерываемая лишь стуком падающих камушков и чьим-то хриплым дыханием.

Я с трудом открыла глаза, пытаясь сфокусировать зрение.

В центре камеры зияла огромная, оплавленная воронка. Камень вокруг неё превратился в чёрное стекло. От Дамиана не осталось ничего. Ни тела, ни мантии, ни даже пепла. Пустота Каэлена стёрла его из этого мира.

– Элина! Ректор! – сквозь звон в ушах прорвался испуганный голос Алистера.

Чьи-то руки осторожно помогли мне сесть. Это была Марта. По её перемазанному сажей лицу текли слёзы, но она улыбалась. Алистер стоял рядом и неверяще смотрел на дымящуюся воронку.

– Вы это сделали...обалдеть, – прошептал поражённо он.

Я повернула голову. Каэлен сидел на полу рядом со мной. Его боевая форма была изодрана, по бледному лицу стекала струйка крови от рассечённой брови.

Он потянулся и осторожно коснулся моей щеки.