— Вдохни глубоко, через нос, — сказал Олдрик. — Считай до пяти. Задержи дыхание. Медленно выдохни через рот. Считай до пяти.

Анна сделала, как он сказал. Вдох. Пять. Задержка. Выдох. Пять.

— Хорошо. — Голос Олдрика был ровным, успокаивающим, он обволакивал её как тёплый плед. — Теперь представь, что внутри тебя есть маленький свет. Зелёный, тёплый, живой. Ты чувствуешь его?

Анна сосредоточилась. Сначала ничего не происходило. Она пыталась представить свет, но в голову лезли посторонние мысли: а что, если не получится? А что, если она недостаточно хороша? А что, если Олдрик разочаруется и уйдёт, как уходили все в её прошлой жизни?

И вдруг она почувствовала его. Маленькое тёплое пятнышко в груди, чуть ниже сердца. Оно пульсировало в такт её дыханию, словно второе сердце.

— Я чувствую, — прошептала она. — Оно тёплое… живое.

— Отлично, — удовлетворённо сказал Олдрик. — Ты только что сделала первый шаг. Теперь попробуй направить этот свет к своим рукам. Представь, что он течёт по венам, как река. Медленно, спокойно.

Анна сделала глубокий вдох и сосредоточилась. Она представила, как тёплый зелёный свет течёт от груди к плечам, по рукам, к пальцам. И вдруг она почувствовала лёгкое покалывание в ладонях.

— Я чувствую! — её голос дрогнул от волнения.

— Не отвлекайся, — предупредил Олдрик. — Дыши. Ровно. Спокойно.

Анна снова сосредоточилась на дыхании, но вдруг нахлынуло воспоминание — её бывший муж, его холодный взгляд, когда он говорил, что она ничего не умеет, что она никчёмная домохозяйка, что она просто старая вещь, которую можно выбросить. В груди вспыхнула злость. Не та злость, от которой хочется кричать, — глубокая, накипевшая за двенадцать лет унижений. Она даже не заметила, как её дыхание сбилось, а глаза открылись.

И вдруг один из кустов пионов рядом с ней вспыхнул ярким зелёным светом. Лепестки, которые были бледными и нераспустившимися, начали раскрываться с неестественной скоростью — один за другим, пока весь куст не превратился в пышный, ослепительно белый шар.

Анна отпрянула в ужасе, её дыхание стало рваным, паническим.

— Я… я не хотела! — выдохнула она. — Я не хотела этого!

Олдрик, к её удивлению, не выглядел ни испуганным, ни разочарованным. Он смотрел на распустившийся пион с явным интересом и лёгкой усмешкой.

— Молодец, — сказал он. — Ты разозлилась, и магия выплеснулась наружу. Это нормально. Ты знаешь, чего я боялся? Что ты — нечувствительная, холодная девочка, у которой нет эмоций. А у тебя их — море. Это отличный фундамент для магии. — Он покачал головой. — Теперь вопрос в том, как использовать их, чтобы не навредить себе. Видишь, что произошло: ты разозлилась, и твоя магия выплеснулась в пион. Он распустился, потому что ты ему подарила свою злость. А что, если бы ты подарила ему свою радость? Или свою грусть?

Анна смотрела на куст, который она только что превратила из полуживого в цветущий, и не верила своим глазам.

— Значит… мои эмоции питают магию?

— Да, — кивнул Олдрик. — Ты — маг жизни. Твоя сила — это отдавать. Отдавать тепло, энергию, чувства. Магия рода Рейвенвуд — одна из самых сильных, но и самых опасных. Твоя прабабка умела оживлять целые леса, но она же и погибла от истощения, когда отдала слишком много.

Анна похолодела.

— Значит, я могу умереть, если отдам слишком много?

— Можешь, — серьёзно ответил Олдрик. — Поэтому ты должна научиться контролировать силу, а не подчиняться ей. Эмоции — это топливо. Но ты должна быть у руля, а не быть просто горючим, которое сжигает себя. Поняла?

— Поняла, — выдохнула Анна.

— Хорошо. Попробуем снова. — Олдрик указал на другой куст, покрытый мелкими, ещё зелёными бутонами. — Видишь этот? Он почти не распустился, хотя рядом с ним — пышные цветы. Представь, что ты поливаешь его любовью. Вспомни что-то, что ты любишь.

Анна закрыла глаза. Она вспомнила свой старый сад на даче. Как она ухаживала за пионами каждую весну — поливала, рыхлила землю, разговаривала с ними. Она вспомнила их запах, пьянящий и сладкий. Она вспомнила тепло солнечного света на лице и тишину беззаботного утра, когда она была одна и чувствовала себя умиротворённой.

Тёплый свет в груди засиял ярче. Она почувствовала, как он течёт к рукам, как прежде, но теперь — мягко и спокойно. Она открыла глаза и медленно, сознательно поднесла руку к бутону.

И на её глазах зелёный бутон начал раскрываться. Лепесток за лепестком, медленно, грациозно, как в замедленной съёмке, он превращался в пышный розовый цветок, совершенный и живой.

— Я сделала это, — прошептала Анна. — Я сделала это сознательно. — Её голос дрожал от счастья, по щекам текли слёзы, но она улыбалась. — Я сделала это!

Олдрик смотрел на неё с одобрением, но в глазах его была и серьёзная настороженность.