Вдруг её пальцы наткнулись на что-то твёрдое в ящике прикроватной тумбочки. Она вытащила маленькую шкатулку из тёмного дерева, инкрустированную серебром.

Анна открыла её. Внутри лежали письма. Старые, пожелтевшие, исписанные красивым, мужским почерком.

«Моей любимой дочери Лее. Если ты читаешь это — значит, меня уже нет. Я знаю, что твоя мачеха — женщина с холодным сердцем. Я ошибся, когда женился на ней. Но ты — моя гордость, моя радость. Ты сильнее, чем думаешь. Помни: когда вырастешь, ты будешь вольна выбирать свою судьбу. Никто не имеет права решать за тебя. Твой отец, всегда любящий тебя.»

Анна сжала письмо в руках. Слёзы навернулись на глаза — не её слёзы, а Леи, которые жили где-то глубоко в теле.

— Твой отец любил тебя, — прошептала Анна. — Он знал, что ты сильная. И ты была сильной. Ты решилась умереть, чтобы не стать вещью. Это требует мужества.

Она положила письмо обратно в шкатулку и закрыла её.

— Завтра я выйду замуж, — сказала она себе. — Не как жертва. Не как вещь. Как воин, который идёт в новый бой. И я выиграю.

Она подошла к окну. Две луны висели в небе, холодные и далёкие. Где-то там, за горизонтом, стоял замок князя Ротвальда. Её новый дом. Её новая жизнь.

— Я готова, — прошептала Анна.

Глава 5. День свадьбы

Анну разбудили затемно. В комнату ворвались три служанки с кувшинами горячей воды, ароматными маслами и полотенцами. Они говорили одновременно, суетились, дёргали шторы, открывали окна, и Анна едва успевала моргать.

— Вставайте, барышня! — щебетала самая молодая, круглолицая девушка с веснушками. — Сегодня ваш великий день! Всё королевство будет говорить о вашей свадьбе!

— Это вряд ли, — пробормотала Анна, садясь на кровати. — Королевству есть чем заняться, кроме моей свадьбы.

Девушка удивлённо моргнула, но промолчала. В комнату вошла мачеха — сегодня она была в тёмно-синем бархатном платье, с высокой причёской и холодным, оценивающим взглядом.

— Дай ей искупаться, — приказала она служанкам. — И принеси завтрак. Лёгкий. Не хватало ещё, чтобы она упала в обморок у алтаря.

Она посмотрела на Анну, которая сидела в ночной сорочке, спустив ноги на пол.

— Ты готова, девочка?

— Я никогда не была более готова, — ответила Анна, глядя ей прямо в глаза. — К свободе.

Ирма скривилась, но промолчала. Она развернулась и вышла, оставив служанок доводить Анну до ума.

Через два часа Анна стояла перед зеркалом в полный рост и смотрела на себя.

В отражении была не она. И в то же время — она.

Белое платье сияло в свете утренних лучей. Тяжёлый шёлк струился по стройной фигуре, серебряная вышивка переливалась как звёзды на ночном небе. Корсет был затянут туго, но дышать ещё можно было. Волосы Леи — белокурые, густые, длинные — лежали волнами на плечах, перехваченные серебряной нитью. Лицо было бледным, глаза голубыми и огромными.

Анна смотрела на себя и видела двоих. Молодую Лею, которая погибла от отчаяния. И Анну, которая воскресла, чтобы жить.

— Мы справимся, — прошептала она зеркалу. — Я обещаю тебе. Мы не будем вещью. Мы будем собой.

Она взяла со столика маленький букет из белых пионов, который ей подали по настоянию мачехи. В этом мире пионы были невесомыми и бледными, почти полупрозрачными. Анна сжала их пальцами.

«Интересно, если бы я сейчас сильно обрадовалась, они бы стали ярче?» — подумала она.

Но радости не было. Только холодная решимость.

Гостиная была заполнена людьми. Слуги, дальние родственники мачехи, несколько аристократов из соседних поместий. Но главным был он — князь Ротвальд.

Он стоял у алтаря — временного, сооружённого из ветвей белых цветов и серебристой ткани. На нём был чёрный камзол с серебряным шитьём, на плечи накинут тёмно-синий плащ с гербом — серебряный волк на чёрном поле. Он выглядел серьёзным, почти суровым. Но когда Анна начала спускаться по проходу, его взгляд встретился с её.

Анна не отвела глаз. Она шла медленно, с достоинством, как учила её мать в прошлой жизни. Внутри всё колотилось, но она не подавала вида.

Князь смотрел на неё. В его серых глазах мелькнуло что-то — удивление или одобрение? Она не могла понять. Но это было не холодное безразличие.

Она подошла к алтарю. Он протянул ей руку. Анна вложила свою ладонь в его.

— Не бойтесь, — тихо сказал он одними губами, так, чтобы никто не услышал. — Ничего страшного не случится.

— Я не боюсь, — так же тихо ответила она. — Я уже умерла. Это легче.