Она не знала, куда идёт — просто брела по коридорам, запоминая повороты, заглядывая в пустующие комнаты и любуясь старинной архитектурой. Замок был огромным. Коридоры уходили в разные стороны, лестницы вели наверх и вниз, и через полчаса Анна поняла, что заблудилась.

— Ну и ладно, — сказала она себе. — Где-нибудь выйду.

Она повернула налево, потом направо, потом прошла через небольшой круглый холл с фонтаном, который не работал уже много лет — об этом говорили засохшие листья на дне чаши. В конце концов она оказалась перед тяжёлой дубовой дверью, которая вела куда-то наружу.

Анна толкнула её. Дверь со скрипом открылась, и она вышла.

Перед ней был сад.

Старый, запущенный, дикий. Каменные дорожки почти скрылись под высокой травой, кусты разрослись так, что превратились в непроходимые заросли, а деревья казались древними великанами, дремлющими на солнце. В центре сада стоял полуразрушенный фонтан с каменной чашей, поросшей мхом. Вода в нём давно высохла.

Анна медленно пошла по дорожке, вдыхая запах мокрой земли и травы. Было тихо. Где-то вдалеке пела птица — негромко, монотонно. Бабочка, большая и яркая, пронеслась мимо лица и скрылась в кустах.

«Красиво, — подумала Анна. — Запущенно, но красиво. Как будто время здесь остановилось».

Она шла дальше, не зная, что ищет. Просто чувствовала, что должна идти — что-то влекло её вперёд.

И вдруг она увидела их.

В самом дальнем углу сада, за старыми яблонями и высокой крапивой, росли цветы. Они были почти не видны — бледные, увядшие, поникшие. Их стебли пожелтели, листья скрутились, а бутоны висели, как тряпочки. Но Анна узнала их сразу.

Пионы.

Она подошла ближе, раздвигая руками высокую траву. Здесь было около десяти кустов — старых, больных, почти мёртвых. Но они всё ещё жили. Где-то в глубине стеблей теплилась жизнь, слабая, но упрямая.

Анна опустилась на колени перед самым больным кустом. Он был почти сухим, наклонённым к земле, будто просил о помощи. Она протянула руку и коснулась его листьев.

И в тот же миг по её пальцам пробежал разряд. Тёплый, приятный, пульсирующий. Она дёрнула руку, испугавшись, но ничего не произошло — просто в ладонях вдруг появилось тепло, лёгкое и живое, как будто под кожей зажглась маленькая свеча.

— Что это? — прошептала она.

Она снова коснулась стебля — и почувствовала, как что-то течёт из неё в растение. Тёплое, зелёное, живое. Она чувствовала, как пион отзывается, как тянется к ней, как он хочет жить.

На её глазах пожелтевший стебель начал зеленеть. Сухие листья расправились, налились соком. Верхушка, которая считалась мёртвой, вдруг выбросила маленький зелёный побег.

— Не может быть, — выдохнула Анна.

Она отдернула руку, но пион уже изменился. Он стал ярче, крепче, живым. Рядом с ним другой куст, к которому она не прикасалась, тоже вдруг ожил — будто магия передалась по воздуху.

Анна поднялась на ноги и отступила на шаг. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на свои руки — обычные, тонкие, с длинными пальцами — и не верила, что они только что сделали это.

— Это я? — спросила она вслух. — Я… что я сделала?

Но ответа не было. Только ветерок пробежал по саду, качнув траву, и птица всё так же пела где-то в ветвях.

Анна снова опустилась на колени и прикоснулась к другому кусту. И снова — тепло, пульсация, движение. Сухой стебель оживал под её пальцами, наливаясь жизнью. Она чувствовала каждое растение в этом саду — больные, уставшие, голодные. Они тянулись к ней, просили о помощи, и она отдавала им себя.

— Я могу это делать, — прошептала она. — Я… я могу их спасти.

Она коснулась третьего куста, четвёртого. Её ладони светились слабым зелёным светом, но она не замечала этого — она видела только то, как цветы оживают под её пальцами. Пионы расправляли листья, поднимали головки, и на некоторых даже появились маленькие зелёные бутоны.

Анна плакала. Не от горя — от радости. Впервые в жизни она чувствовала, что может что-то дать этому миру. Что она не просто бесполезная домохозяйка, которую выбросили как старую вещь. Что она способна создавать жизнь.

— Я могу это делать, — повторила она, уже громче. — Боже, я могу.

Она сидела в траве, среди оживших пионов, и улыбалась сквозь слёзы.

Не знаю, сколько времени прошло — может быть, час, может быть, два. Она переходила от куста к кусту, прикасалась к каждому, отдавала им тепло. Пионы оживали один за другим, и сад наполнялся зеленью, свежестью, жизнью.

Но когда она попыталась подняться на ноги, её качнуло. В глазах потемнело, в ушах зашумело. Она почувствовала слабость, такую сильную, что едва удержалась на ногах.

— Ого… — она схватилась за ствол старой яблони, чтобы не упасть. — Похоже, магия забирает силы.

Она медленно пошла обратно к замку, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Но внутри было тепло и спокойно.