Из зеркала на неё смотрела девушка. Лет восемнадцати-девятнадцати. С огромными, как два озера, голубыми глазами, в которых сейчас плескался неподдельный ужас. Тонкий нос, чуть припухлые розовые губы, нежная, фарфоровая кожа. На ней была тонкая ночная сорочка из белого шелка, которая подчеркивала изящные линии тела. Тела, о котором Анна в свои 39 лет могла только мечтать.

Она поднесла дрожащую руку к лицу. Это не я. Это не мое лицо. Она сжала пальцами край деревянной рамы, чувствуя, как слезы — ее собственные, взрослые, горькие слезы Анны — смешиваются со слезами этой девочки Леи.

Она вспомнила. Удар. Свет фар. И голос в темноте: «Возьми мою жизнь».

— Господи, — прошептала она своему отражению. — Я умерла? Я… я попала в тело этой девочки? В какой-то другой мир?

В зеркале отражалась молодая красавица, которую через час должны были выдать замуж за какого-то князя. Князя, которого она, Анна, даже не видела. Князя, которого боялась до смерти прежняя владелица этого тела.

Она рухнула на пушистый ковер у кровати, обхватив руками свою новую, тонкую, юную голову.

Как жить дальше? — пронеслось у неё в голове. — Я не знала, как жить в своем мире. А что мне делать здесь, в теле девчонки, которую хотят продать замуж как вещь?

Но, как ни странно, среди этого ужаса, среди отчаяния и паники, в груди Анны зародился маленький, мерцающий огонек. Свобода. Ее муж — тот, подлец, — остался там. За дождем и светом фар. Его больше нет. А у неё есть этот шанс.

Чужой мир. Чужая жизнь. Чужая свадьба.

Она подняла голову и посмотрела на дверь, за которой скрылась мачеха. В глазах Леи (или уже Анны?) мелькнул стальной блеск.

— Ну уж нет, — сказала она себе. Тихо, но твердо. — На этот раз меня никто не заставит делать то, чего я не хочу. Меня, Анну, уже один раз продали за красивые обещания. Продали и выбросили. Тебя, Лея, тоже хотят продать. Но теперь у нас две жизни на двоих, — она медленно поднялась, чувствуя, как мышцы нового тела слушаются её, как легко дышится, как бодро бьется молодое сердце. — И у меня, — она посмотрела на свое отражение с вызовом, — есть двадцать лет опыта, как не надо жить. Я больше не буду жертвой. Никогда.

Она решительно подошла к огромному гардеробу и распахнула створки. Глаза разбегались от шелка, кружев и бархата. В углу лежали старые, поношенные платья — видимо, "непарадные". Анна схватила одно из них, серое и скромное, и начала быстро переодеваться, слушая, как внизу гремят голоса слуг, возвещающие о прибытии князя.

Ну, посмотрим, князь Ротвальд, — подумала она, завязывая тесемки платья так, чтобы выглядеть как можно более неприметно и болезненно. — Посмотрим, что ты за человек, если запугал до смерти бедную девочку.

Впервые за много лет Анна чувствовала не отчаяние, а злость. Живую, кипящую, настоящую злость. И это было похоже на жизнь.

Глава 2. Князь Ротвальд

Анна спускалась по лестнице медленно, с достоинством, которое совершенно не вязалось с её серым, мешковатым платьем. Она специально выбрала самое убогое из гардероба Леи — с застиранным воротником и потёртыми локтями. Если мачеха хотела выдать замуж сияющую блондинку, она получит бледную тень.

Сердце колотилось где-то в горле, но Анна заставляла себя дышать ровно. Ты уже умерла, — говорила она себе. — Всё, что будет дальше — бонус. Ты ничего не теряешь.

В большой гостиной, заставленной тяжелой дубовой мебелью и залитой светом десятков свечей, уже ждали. Мачеха Ирма восседала в кресле у камина, как паучиха в центре паутины, и нервно теребила кружевной платок. Увидев Лею, она скривилась, будто съела лимон:

— Что на тебе надето, неблагодарная?! Где зелёное платье, которое я велела подать? Ты решила опозорить меня перед его сиятельством?

— Это моё траурное, — спокойно ответила Анна, проходя в центр комнаты. — Я оплакиваю свою свободу. Думаю, князь оценит мою искренность.

Ирма подавилась воздухом, но не успела ответить — входная дверь распахнулась, и в гостиную вошёл он.

Анна замерла.

Она ожидала увидеть старого, толстого и лысого, с какими-то пороками на лице — всё в духе страшилок Леи. Вместо этого в комнату шагнул высокий мужчина лет двадцати восьми, с тёмными, чуть вьющимися волосами до плеч, острыми скулами и глазами такого глубокого серого цвета, что напоминали грозовое небо. Он был одет в дорожный плащ из чёрной кожи, под которым угадывался камзол с серебряным шитьём. На поясе — меч. Не муляж, а настоящий, тяжёлый.

Он был красив той опасной красотой, от которой у девиц должны были подкашиваться колени.

Князь Ротвальд.

Его холодный взгляд скользнул по мачехе, по слугам и остановился на Анне. В нём не было ни интереса, ни восхищения. Только усталая, ледяная оценка.

— Это ваша падчерица, леди Ирма? — спросил он. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый.

— Да, да, ваше сиятельство! — защебетала Ирма, подскакивая с кресла. — Прошу простить её внешний вид, девочка немного нездорова, но она счастлива познакомиться с вами! Не правда ли, Лея?

Анна сделала шаг вперёд. Она посмотрела на князя в упор, не опуская глаз. И сказала ровно, без дрожи: