И тут же, будто в ответ на эту вспышку, лед сомкнулся с новой силой, я вновь провалилась под его толщу.

— Я скоро вернусь… — раздался его голос так близко и так согревающе.

Внутри что-то болезненно дрогнуло, запротестовало против этой ледяной смерти. Мне захотелось плакать, кричать, позвать его обратно, сказать, что я здесь, что я пытаюсь… Но не могла. Я была скована.

Но потом что-то изменилось. Это было похоже на тот поцелуй… Единственный наш поцелуй.

Горький от ярости и обиды, но невероятно живой. Приятно и горько одновременно. Это тепло не просто согревало, оно пожирало лед. Вокруг меня все вздрогнуло и затрещало. Трещины побежали по бескрайнему белому полю.

Лед начинал таять, превращаясь в воду, а затем испаряясь. Я смогла нормально дышать. Словно в это ледяное небытие пришла весна. Самое ее начало. Побежали ручьи, и из-под снега появились первые подснежники. Холод был еще рядом, злой и голодный. Я чувствовала его присутствие на границах этой внезапно расцветшей поляны. Из темноты, окружавшей ее, на меня все еще смотрели бездонные ледяные глаза. Они не мигали, полные холодного любопытства и досады. Но я отвела взгляд, прогоняя страх, неверяще оглядела поляну и запрокинула голову к небу.

— Амелия! — донеслось откуда-то сверху, сквозь слои реальности. Голос был громким, четким, и в нем звучала та самая командная резкость, что заставляла вздрагивать даже в полусне. Генерал всегда так звал, когда был не в духе, когда я что-то делала не так. «Амаль!» — и дальше следовало замечание.

Так и казалось, сейчас он скажет: «Где тебя носит, дрянной мальчишка!»

Но потом я вспомнила, что теперь он знает, что я девушка. Какая же путаница была в голове.

— Амелия! — позвал он снова. И в этот раз голос прозвучал иначе. Более мягко, но сдавленно. Напряженно. Как будто он боролся с чем-то. И в этот момент над головой пронеслась огромная тень. Я подумала, что это снова тьма накрывает меня. Но нет, это были очертания огромных могучих драконьих крыльев, заслонивших на миг свет.

Он вернулся?!

Я раскрыла глаза.

Моя ладонь, снова чувствующая, была крепко прижата к чьей-то груди. Я почувствовала под пальцами грубую ткань рубахи и под ней твердые мышцы и сильное, частое биение сердца. Я медленно подняла взгляд вверх по складкам мятой одежды, по сильной шее, к лицу, которое склонилось надо мной.

Армор. Бледный, с темными кругами под глазами, с растрепанными волосами. Он смотрел на меня. И его глаза… они были безумными. В них горело что-то глубокое и пугающее. От этого взгляда стало не по себе, но и… безопасно. Парадоксально.

— Что… случилось? — проговорила тихо и хрипло.

Он не ответил сразу. Просто сжал мою ладонь еще сильнее, будто проверяя, что я действительно здесь.

— Много всего, — наконец выдохнул он, его взгляд не отрывался от моего лица, будто мужчина боялся, что я снова исчезну, если он моргнет.

Армор действительно вернулся!

Этот факт с трудом доходил до моего оттаявшего сознания.

Или это я вернулась с того света?!

Мы оба были здесь, в этой пропахшей лекарствами комнате. Оба пережили что-то ужасное по отдельности и вместе. И теперь смотрели друг на друга, говорящие на одном новом и непонятном языке утрат и обретений. Он вернулся. И я вернулась. И теперь нам обоим предстояло понять, что это значит.

Генерал что-то хотел сказать. Его губы дрогнули, в глазах мелькнула тень той самой невысказанной бури. Но в этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошел пожилой мужчина с очками на кончике носа. Он деловито, не обращая внимания на напряженную атмосферу, занялся моим осмотром: приложил пальцы к запястью, заглянул в глаза, попросил глубоко подышать.

— Все же получилось, — он выглядел удивленным, но довольным. — Удивительный, просто удивительный случай. Температура нормализуется, пульс стабилизировался… Энергетический фон хоть и необычный, но уже не скачет. Все же истинность — явление необъяснимое.

— Истинность? — о чем говорит этот, судя по всему, доктор.

Доктор, казалось, не услышал моего вопроса или проигнорировал его, погруженный в свои наблюдения. Он то и дело прикладывал ко мне разные артефакты, удовлетворенно хмыкал и что-то быстро записывал.

— В любом случае кровные ритуалы — штука опасная и непредсказуемая, — заговорил он снова, будто не замечая моего недоумения, на этот раз обращаясь уже не ко мне, а скорее к Армору. — Особенно такие… спонтанные. Так что стоит понаблюдать за вашим состоянием несколько дней.

Я перевела взгляд на генерала, пытаясь добиться от него хоть каких-то разъяснений. Он вечно такой молчаливый и все надо вытаскивать насильно. Очень захотелось встать, заглянуть ему в глаза. Я осторожно поднялась с кушетки на нетвердые нотки.