— Мы пролетом, — сухо бросает Армор, но спокойно выносит такую фамильярность. Похоже, он и правда рад этой встрече.

— Простите, сэр. Может, тогда я схожу за артефактами, пока вы общаетесь? — чувствую себя лишней и очень хочу поскорее выполнить нашу задачу.

— Иди, — легко меня отпускает генерал.

И тут же жалею об этом. Город мне кажется чужим и враждебным. Наверное, я тоже заразилась от Армора и одичала. Белый день, за мной никто не гонится, совершенно нечего опасаться… Я обычный паренек, которых здесь сотни. Выдвигаюсь по адресу, подсказанному официанткой. По ее словам, нужная мне лавка должна быть в квартале за углом, сразу за цветочным магазином.

Я нахожу ее действительно быстро. Покупка не занимает много времени: я приобретаю согревающий камень и маскирующий амулет, как и планировала, и быстрым шагом возвращаюсь назад.

Меня не было всего полчаса, и я точно не ожидала увидеть картину, представшую передо мной.

Сказать, что я в гневе, — ничего не сказать! Что это за безответственность?!

— Вы что, с ума сошли?! — чуть ли не подбегаю и пытаюсь выхватить бокал с гадостью у генерала, но тот мне не позволят.

— А чего это твой помощник командует? Ты знаешь, кто перед тобой, малец?!

Я вмиг теряюсь, когда на меня поворачивают головы Гровер и Армор одновременно.

— Что это ты его не научил субординации? — Гровер обращается к Армору.

— Он силен в другом.

— Это в чем? Смазливый как девка, — усмехается. — Видел бы ты его, точно бы не взял.

Я холодею, чувствуя, как кровь отливает от лица. Его слова не просто оскорбление, они слишком близки к правде, которую я так тщательно скрываю.

— Он у меня целеустремленный и выносливый.

— А давай-ка проверим.

И как я так угодила? Сидела бы с ними спокойно. Думала сэкономить время и не утруждать Армора лишними перемещениями, а они тут удумали!

Я злюсь.

— Сэр, нам пора… нас ждут, — пытаюсь вставить, обращаясь к генералу и полностью игнорируя его собутыльника.

— Подождут, — отмахивается Армор, и в его голосе уже слышится та самая хмельная густота, которая так меня пугает. Это скользкий путь вниз, в бездну, из которой он с таким трудом выбрался.

— Принеси-ка нам, красавица, еще, — обращается Гровер к официантке, а та одобрительно улыбается и кивает, обрадованная новым заказом и врученными за пояс чаевыми.

— Вот что, — Гровер хитро прищуривается, — если твой щуплый помощник выстоит против моего сына хотя бы десять минут, — он указывает на вошедшего молодого мужчину и подманивает его. — То поверю, что он выносливый.

Сын Гровера — точная его копия, только моложе. Высокий, плечистый и весом, наверное, более ста килограммов. Он смотрит на меня свысока, и в его взгляде читается готовность разорвать меня на куски ради забавы отца.

— Я не буду ни с кем драться. У нас нет на это времени, — говорю твердо, сжимая кулаки.

— Что, струсил? — поддевает Гровер, и его сын презрительно хмыкает.

— Считайте как хотите, — хмурюсь и, демонстративно развернувшись, усаживаюсь рядом с Армором, показывая, что разговор окончен.

— И правда, наглый и упертый, прямо как ты в его годы! — Гровер снова хохочет. — Ну что ж, тогда предлагаю другой поединок! — он с силой стучит пустыми бокалами по столу. — Старая добрая традиция — кто кого перепьет!

— Нам нельзя пить, — зло шепчу генералу, точно зная, что он все слышит. Но все равно наклоняюсь к нему ближе, чтобы мои слова не донеслись до Гровера. — Вы же знаете, к чему это ведет. Мы должны быть в форме.

— Мы, может, сдохнем через несколько дней. Так что расслабься напоследок.

— У нас там крыло без присмотра, — ищу повод увести его.

— Кому оно нужно, — он отмахивается, и его рука тяжело ложится мне на плечо. — Гровер… он не раз спасал мне жизнь, Амаль. Он… хороший человек.

* * *

Голова раскалывается, меня ужасно тошнит. Жарко. Будто на раскаленных углях лежу. Я с трудом разлепляю веки и понимаю, что лежу на груди Армора! А его ладонь бесцеремонно покоится на моей груди под рубашкой…

Вроде мы выиграли, но явно не за мой счет. Весь удар принял на себя генерал. Вот и сейчас он лежит отсыпается, а меня мутит так, что мир плывет перед глазами. Я едва успеваю добежать до уборной, и меня выворачивает.

Больше никогда не стану пить! И как я, дура, повелась на эти разговоры, дурацкое мужское «слабо», примитивную браваду, что так любима военными! Лучше бы я получила пару тумаков от того громилы, сына Гровера. Посмеялись бы надо мной и успокоились. Но пить было чудовищной, непростительной ошибкой.