Я выдержала его взгляд, хотя сердце колотилось. Полина во мне знала, как держать лицо. Я не Ливия, готовая плакать от его слов.

— Ничего, — ответила я, отводя взгляд. — Просто устала. Пойду отдыхать.

Я встала, не доев, и пошла к выходу. Он схватил меня за запястье — не сильно, но достаточно, чтобы я остановилась. Его пальцы были тёплыми, но я выдернула руку, не глядя на него.

— Не трогай меня, — сказала я тихо, но твёрдо. — Я не в настроении.

Он отпустил, но я чувствовала его взгляд в спину. Удивление, раздражение, может, даже тень вины. Но мне было всё равно. Я вышла, чувствуя, как гнев и решимость растут. Он не получит меня обратно. Никогда.

Вернувшись в покои, я закрыла дверь на засов. Сердце всё ещё колотилось. Я сделала первый шаг. Он увидел, что я не та, кем была. Теперь нужно готовиться. Бежать. Но как? Я села на кровать, пытаясь собрать мысли. Золото, карта, еда, лошадь. И главное — ребёнок. Я должна быть осторожной. Лекарь вернётся с отваром, это даст мне силы. А пока... нужно узнать дворец. Найти путь к сокровищнице. Воспоминания Ливии — моя карта. Я найду выход. И я уйду.

День тянулся медленно, будто само время решило испытать моё терпение. Боль в рёбрах и висках утихла благодаря отвару лекаря Галена, но каждое движение всё ещё отдавалось ноющей тяжестью в теле.

Я сидела в покоях Ливии, глядя на закатное небо через высокое окно. Золотисто-розовые облака плыли над горизонтом, и на миг я вспомнила Москву — вечера, когда я смотрела на небо с балкона своей крошечной квартиры, мечтая о чём-то большем. Теперь я здесь, в теле Ливии, будущей императрицы Норвии, но вместо величия — только боль и предательство.

Я положила руку на живот, ощущая слабое тепло. Я должна бежать. Я защищу ребёнка и себя. И я справлюсь.

Завтрак с Рейнхардом оставил во мне странное чувство. Его удивлённый взгляд, когда я отстранилась от его прикосновения, был почти победой. Он привык, что Ливия тает от его внимания, но я показала ему другую женщину — холодную, непроницаемую.

Пусть гадает. Пусть чувствует, что теряет контроль. Но это только начало. Чтобы уйти, мне нужно больше, чем решимость. Золото, еда, карта, лошадь. И всё это я должна добыть незаметно, под носом у стражи, слуг и самого Рейнхарда. Дворец — лабиринт, полный глаз и ушей, но воспоминания Ливии — моя карта. Она знала больше, чем казалось. Наивная, но умная, она наблюдала, запоминала, даже если никто этого не замечал.

Первый шаг — карта. Воспоминания Ливии подсказывали, что библиотека находится в восточном крыле, за тронным залом. Ливия любила читать, хотя двор смеялся над её "крестьянскими" вкусами. Она прятала книги под кроватью, боясь насмешек, но часто ускользала в библиотеку, когда никто не видел. Там хранились карты Норвии — огромной империи с городами, лесами, горами. Я должна найти дорогу на запад, к деревне, где жил отец Ливии. Три дня пути. Далеко, но возможно. Главное — не попасться.

Я вышла из покоев, когда солнце село, и дворец погрузился в сумрак. Коридоры были почти пусты, только редкие слуги мелькали в тенях, неся свечи или подносы. Я шла быстро, стараясь не хромать, хотя каждый шаг отзывался болью. Мраморные арки, гобелены с драконами, запах воска — всё это было знакомо благодаря Ливии. Но для меня дворец казался чужим, холодным, как музей. Я не принадлежала этому месту.

Библиотека встретила меня тишиной и запахом старой бумаги. Огромные шкафы с книгами тянулись до потолка, их тёмные полки казались бесконечными. В центре стоял длинный стол, заваленный свитками и картами. Я закрыла тяжёлую дверь, подперев её стулом — на случай, если кто-то решит войти. Свет от масляной лампы был тусклым, но мне хватило.

Я начала рыться в свитках, осторожно разворачивая их. Руки дрожали — не от страха, а от напряжения. Если меня поймают, вопросы неизбежны. А Рейнхард... он не должен знать.

Наконец я нашла карту Норвии. Большой пергамент, испещрённый линиями дорог, названиями городов и пометками. Столица, где я сейчас, была в центре. На западе — леса, горы, маленькая точка с надписью "Деревня Ветряных Холмов". Там жил отец Ливии, старый мельник.

Я провела пальцем по дороге, прикидывая путь. Три дня на лошади, если не останавливаться. Опасно, но реально. Я свернула карту, спрятала под платье, прижав к телу. Холод пергамента успокаивал.

— Что ты здесь делаешь? — голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

— Что ты здесь делаешь? — голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась. В дверях стоял старик в длинной мантии — библиотекарь, судя по воспоминаниям Ливии. Его звали мастер Эйдан, и он был одним из немногих, кто не насмехался над ней.

— Я... искала книгу, — ответила я, стараясь звучать спокойно. — Не спится.

Он прищурился, его глаза блестели в свете лампы. Он был стар, но взгляд острый, как у ястреба.