— Конечно, госпожа, — голос Миры был мягким, но я чувствовала её любопытство. Она наверняка заметила моё платье и синяки. Пусть думает, что хочет. Главное — лекарь.

Дверь скрипнула, и Мира вошла с подносом: кувшин воды, полотенце, мыло. Она поставила всё на стол, бросив быстрый взгляд на меня. Я отвернулась, не желая отвечать на немые вопросы.

— Лекарь будет через час, госпожа, — сказала она. — И... кронпринц просил вас присоединиться к нему за завтраком.

Моё сердце сжалось. Завтрак с Рейнхардом. После всего, что я видела. Я хотела отказаться, сослаться на плохое самочувствие, но... нет. Он должен увидеть, что я не сломлена. Я надену маску — холодную, непроницаемую. Пусть удивится. Пусть почувствует, что теряет контроль.

— Хорошо, — ответила я. — Скажи, что я приду.

Мира кивнула и вышла. Я подошла к кувшину, плеснула воды на лицо. Холод немного отрезвил. Нужно держаться. Лекарь проверит, всё ли в порядке с ребёнком, а за завтраком я начну игру. Рейнхард привык, что Ливия тает от его взгляда. Но я знаю как держать удар.

Я не стала переодеваться — времени мало, да и порванное платье добавит драматизма. Пусть видит, что со мной случилось. Пусть гадает. Я расчесала волосы, умылась, но синяки на руках и шее скрывать не стала. Они — мои доказательства. Не его измены, а моей силы. Я пережила падение с лестницы. Переживу и его.

Лекарь пришёл быстрее, чем я ожидала. Старик с седой бородой, в тёмной мантии, пахнущей травами, вошёл с поклоном.

— Госпожа Ливия, — его голос был низким, — вы просили отвар от боли?

— Да, — ответила я, садясь на край кровати. — Упала вчера. Болят рёбра, спина, голова. И... - я понизила голос, — проверьте, всё ли в порядке с... ребёнком.

Он кивнул, не выказав удивления. Воспоминания Ливии подсказали: это лекарь двора, мастер Гален, один из тех, кто знал о её беременности. Он не болтлив, что мне на руку.

Гален осмотрел меня, ощупал рёбра, проверил пульс. Я морщилась, но терпела. Его пальцы были холодными, а взгляд — внимательным.

— Синяки и ушибы, госпожа, — сказал он наконец. — Ничего не сломано, но нужен покой. Ребёнок... - он помолчал, прижав руку к моему животу. — Жив. Сердце бьётся. Но вам нельзя перенапрягаться. Я приготовлю отвар от боли и укрепляющее зелье.

— Спасибо, — выдохнула я. Ребёнок жив. Это всё, что мне нужно знать. — Принесите отвар сегодня. И... никому не говорите.

Он кивнул, понимающе. Я не уточнила, о чём именно, но он, кажется, знал. Лекари всегда чувствуют тайны. Гален ушёл, пообещав вернуться к вечеру. Я осталась одна, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Но впереди был завтрак. Испытание.

Столовая для утренних трапез находилась в западном крыле. Я шла по коридорам, игнорируя взгляды слуг. Они шушукались, но мне было всё равно. Воспоминания Ливии вели меня: мраморные арки, гобелены с драконами, запах воска от свечей. Я остановилась у дверей, глубоко вдохнула и вошла.

Рейнхард сидел во главе длинного стола, уставленного серебряными блюдами. Его синие глаза, холодные, как лёд, поднялись на меня. Он был красив — широкие плечи, тёмные волосы, идеально сидящий камзол. Но теперь я видела в нём только ложь. Рядом стояли слуги, а за его спиной — стражник. Эвридии не было. Хорошо.

— Ливия, — его голос был ровным, но с лёгкой насмешкой. — Ты выглядишь... неважно.

Я сжала губы, заставляя себя не реагировать. Он ждал, что я начну оправдываться, краснеть, как обычно. Но не сегодня. Я села напротив, не улыбаясь, не глядя в его глаза.

— Упала с лестницы, — сказала я холодно. — Бывает.

Он прищурился, явно не ожидая такого тона. Слуги поставили передо мной тарелку: яйца, хлеб, фрукты. Я взяла вилку, но аппетита не было. Боль в рёбрах напоминала о себе с каждым движением.

— Ты не ответила вчера на мой зов, — сказал Рейнхард, отрезая кусок мяса. — Это невежливо.

— Я была занята, — ответила я, глядя на тарелку. — Устала.

Он замолчал. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала глаз. Пусть гадает. Пусть думает, что я знаю. Воспоминания Ливии подсказывали: он ненавидит, когда его игнорируют. Сейчас он ждал моей обычной покорности, мольбы о внимании. Но я молчала, медленно жуя хлеб.

— Ливия, — его голос стал резче, — что с тобой? Ты ведёшь себя странно.

Я посмотрела на него — впервые за утро. Его глаза сузились, в них мелькнула тень беспокойства. Хорошо. Пусть нервничает.

— Странно? — я подняла бровь, копируя его собственную манеру. — Может, я просто устала быть "бесплатным приложением".

Его вилка замерла. Слуги переглянулись, но быстро опустили глаза. Рейнхард наклонился вперёд, его лицо стало жёстче.

— Что ты сказала? — голос был тихим, но опасным.