— У меня аналогичная ситуация, но с разводом.

— Мы это уже обсуждали.

— Это какой-то бред, — обессилено выдыхаю и тянусь поставить чайник.

Я сутра ничего толком не ела и не пила. Желудок сводит от голода, но мне сейчас сложно думать о еде. Действую на автомате, пытаюсь успокоить вихрь мыслей в своей голове.

Хотела узнать правду, но по факту легче от нее совсем не становится.

— Солнце, просто верь мне, — Наиль подходит сзади и обнимает меня за талию.

— Как я могу тебе верить, когда… когда случайно узнаю о таком? Не от тебя, Наиль. Ты знаешь, как со мной поступил Макс. И это… Блядь, это жестоко.

Я выпускаю из рук чайную ложку. Она со стуком падает на стол, а я прячу лицо в ладонях.

— Солнце, — Наиль тихо выдыхает и утыкается носом в мой затылок. — Я просто хотел тебя защитить, потому что действительно хорошо знаю, как с тобой в прошлом поступил Макс.

Я не плачу. Просто давлю ладонями на глаза и пытаюсь не развалиться на куски.

— Это временные трудности. Как только решу их, сделаю своей женой и увезу куда-нибудь в теплые края. На месяц. Или два.

— На два работа не отпустит.

— Отпустит. Никуда она не денется. Мы будем заниматься любовью, есть фрукты, просто любить друг друга. А потом вернемся и узнаем, что ты беременна. Мальчиком или девочкой — неважно. У нас будет лучшая семья, Ива. Но нужно чуть-чуть потерпеть. Ради нашего счастливого будущего.

Я хочу верить Наилю. Более того — ярко вижу ту картинку, что он рисует словами. Но…

С Максом я всё же встречусь.

Ива

В офисе у Макса я бывала нечасто, но хорошо запомнила, когда впервые здесь оказалась. Всё внимательно рассматривала, крутила головой так, будто пришла на экскурсию в музей или галерею. Слушала Макса, он рассказывал, где и что находится и кто за какой сегмент работы отвечает.

Это было очень увлекательно, несмотря на то что большинство терминов, которые использовал Макс, я слышала впервые.

На десерт Смолин приберег свой личный кабинет. Каким же красивым он мне тогда показался! И как же безумно я была восхищена своим будущим мужем! Как гордилась им! И как радостно запищала, когда он разрешил сесть в его огромное кожаное кресло. А потом… Взял меня прямо на своем рабочем столе. Это был единственный раз, потому что Макс всегда строго разделял работу и личную жизнь.

Кажется, в тот период у него была другая помощница. Значительно старше нынешней и определенно знающая, что обозначает слово «субординация».

Сейчас я смотрю на нынешнюю и даже чуточку удивляюсь тому, что Алина всё еще ходит в статусе помощницы моего без пяти минут бывшего мужа.

— У Максима Андреевича идет совещание, — оповещает Алина и нарочно избегает смотреть мне прямо в глаза.

— Я подожду.

Сажусь в удобное кресло для посетителей и окидываю просторную приемную взглядом. Уже не тем, каким он был у меня, когда я оказалась здесь в первый раз. Тогда я только знакомилась с новой для себя обстановкой, а сейчас… прощаюсь. Закрываю одну дверь за другой.

Предстоящая встреча с Максом меня не пугает. За последнее время я пережила такой бешеный спектр ранящих эмоций, после которых почти перестала чего-либо бояться.

Пусть Смолин радуется и упивается тем фактом, что я к нему, считай, приползла. Пусть думает, что он победил. Мне плевать. Главное, чтобы наконец-то оставил в покое Наиля.

Дверь в кабинет Макса открывается. Слышатся мужские голоса и тихий смех. Я вижу знакомые лица, киваю в знак приветствия тому же Туманову и Левину. Поднимаюсь со своего места, когда встречаюсь взглядом со Смолиным.

Он кажется удивлённым и спокойным одновременно. Рассматривает меня, чуть хмурится.

— Нам нужно поговорить, — без лишних прелюдий озвучиваю цель своего визита.

— Ближайший час меня ни для кого нет, — сухо бросает своей помощнице Макс и открывает для меня пошире дверь кабинета.

Я ловлю дежавю, когда переступаю порог. Здесь стоит всё тот же большой письменный стол, царит всё та же строгая атмосфера. Правда, кресло уже другое. И я другая. Забавно.

— Чем обязан? — непринужденно интересуется Макс и садится в это самое кресло.

— Я хочу, чтобы ты оставил в покое Наиля.

— Разве я его трогаю? — брови Макса слегка приподнимаются. Сам он чуть разводит руками, будто показывает, что они у него чистые.

— Мы же оба знаем ответ.

— Ничего не понимаю, малыш. Ты изменила мне, унизила, сбежала жить к любовнику, а теперь какие-то претензии мне пытаешься выдвинуть? — Макс вальяжно откидывается на спинку кресла и лениво ползет взглядом от моих ног к лицу.