Улыбаюсь ему в губы.

— Мой романтик. Нельзя так.

— Мой маленький прагматик, — дразнит меня Наиль и шутливо кусает за подбородок.

— Пора собираться. Впереди еще куча дел.

Ива

— Это тебе, — заявляет Макс и ставит на обеденный стол огромную картонную коробку.

Что внутри — мне не интересно. От слова «совсем».

Играть в счастливую семейную пару — сложно. Мне уж точно. Как Максу, понятия не имею. Но он кажется вполне довольным.

Продолжаю жевать свой салат, но ощущение вкуса напрочь отпадает. Создается впечатление, что я ем бумагу.

— Даже не посмотришь, что внутри? — Макс усаживается рядом со мной и тянется к моей вилке.

— Ты руки не помыл, — ворчу и наколов сыр с помидором, отправляю их Смолину прямо в рот.

— Тебе понравится. Обещаю. Открывай скорей.

Понравится мне может только одно — бумаги о разводе. Конечно, я проглатываю этот ответ, чтобы не обострять ситуацию. С терпением у меня всё в порядке. Уж как-нибудь продержусь, а потом на месяц улечу с Наилем куда-нибудь на необитаемый остров. Будем нежиться под солнцем, есть фрукты, купаться в океане и заниматься любовью.

Эта мысль бодрит меня, согревает изнутри и придает сил.

Откладываю вилку и встаю из-за стола.

Смотрю на коробку. У меня действительно нет никаких предположений, что внутри. Аккуратно раскрываю ее. Достою несколько слоев бумаги, затем вынимаю и сам подарок.

Это ваза.

Та самая ваза, которую разбил шпиц Жени.

Не верю своим глазам.

Ваза вполне реальная, ровно, как и ее тяжесть. Осторожно верчу в руках, рассматриваю. Она, чёрт побери, настоящая сестра-близнец своей предшественницы.

— Я же говорил, что тебе понравится, — Макс улыбается и начинает есть из моей тарелки.

— Но… как? — от удивления у меня не получается сформулировать нормальный четкий вопрос.

— Пришлось серьезно напрячься. Я помню, как сильно ты расстроилась, когда она разбилась. Нашел мастера, который делал для тебя вазу. Долго вел с ним переговоры. Ты же знаешь, итальянский — не мой конёк. Обо всём через Алину договаривались. У мастера остался эскиз. Дело шло медленно. Я думал, год придется ждать или даже больше. Но мне повезло. Всё для тебя, малыш.

Я поджимаю губы. Продолжаю рассматривать подарок. Во сколько он обошелся Максу даже представить страшно. Стоило ли оно этого?

Как и в случае с моей мнимой беременностью, Макс слишком поздно пытается исправить свои ошибки.

Мне действительно было обидно за вазу. Но суть ведь заключалась не в том, что она разбилась. А в том, как на это отреагировал Макс. Если бы можно было отмотать время назад, стереть память и всё переиграть. Возможно, при таком раскладе сейчас мы находились совершенно в другой точке наших отношений. Но сетовать теперь бессмысленно.

— Спасибо, — скупо благодарю и ставлю вазу на стол.

Склоняю голову чуть набок, будто пытаюсь посмотреть на подарок под другим углом. Суть всё равно остается той же. Слишком поздно.

— У меня еще есть дела, — сообщает Макс и встает из-за стола. — Но к шести я буду свободен.

В шесть состоится фотовыставка Миры. Она ожидаемо волнуется. Я поддерживаю ее как могу. Это несложно, потому что знаю подруга — умница. Мира профессионал своего дела. Более того, она талантлива. Выставка пройдет по высшему разряду. Я в этом ни секунды не сомневаюсь.

Меня и Макса подруга пригласила одними из первых. Что уж тут сказать. Это честь. Приятно.

— Хорошо.

Смолин подходит ко мне, встает позади и обвивает руки вокруг моей талии. Я замираю. Напрягаюсь каждой клеточкой своего тела. Дышу через раз.

— Надень сегодня что-нибудь охуенное, — шепчет мне в ухо и трется колючим подбородком об щеку. — Хочу, чтобы все видели, какая у меня жена и давились завистью от осознания, что не могут ее получить.

Сглатываю.

Макс крепче обнимает меня. Чувствую ягодицами его твердый член.

Позавчера и вчера мне удалось улизнуть от… супружеского долга. Вот уж не думала, что когда-нибудь придется прибегнуть к пошлой отговорке про головную боль. Понимаю, что в третий раз она уже вряд ли сработает.

Мне плохо и страшно становится от одной только мысли о близости с Максом. Снова коленно-локтевая поза будет. Снова его пальцы сожмут мою кожу до синих отметин на следующее утро. Снова придется имитировать оргазмы, потому что я перестала их получать с собственным мужем. Снова буду торчать часами в душе, чтобы смыть с себя его запах.

Господи, во что мы превратили нашу жизнь?

— Я люблю тебя, малыш, — совсем тихо произносит Макс и медленно разворачивает меня к себе лицом.