— И куда же вы, интересно узнать, собрались? — слышу за спиной до тошноты спокойный голос Макса.

Оборачиваюсь. Он, спрятав руки в карманы брюк, иронично ухмыляется и неторопливым шагом направляется в нашу сторону.

Я не могу смотреть на Макса. Мне гадко. Хочется всю злость и желчь выплеснуть на него. Хочется выкричаться. Но я должна быть выше этого. Мы действительно сильно заигрались.

Разворачиваюсь и буквально сдираю с пальца обручальное кольцо. Оно не сразу поддается. Я резко дергаю, кожу обжигает болью. Взвешиваю кольцо в ладони. Когда Макс сделал мне предложение я была самой-самой счастливой девушкой на всем белом свете. Когда я говорила свое твердое «да» была уверена, что у нас это раз и навсегда.

Не получилось.

— Я ухожу от тебя, Смолин, — выдаю удивительно ровным, почти жестким тоном.

Сжимаю кольцо, затем разжимаю и роняю его на пол. Оно, как мне кажется, с оглушительным звоном падает на глянцевый пол холла.

— Думаешь, я позволю этому случится, малыш?

— Мне больше не нужно твое одобрение. С меня хватит.

В грудной клетке всё клокочет. У меня начинают сильней дрожать руки и ноги. Поворачиваюсь к Наилю. Беру его за руку. Мы уходим. С каждым новым шагом, что отделяет меня от Макса я чувствую себя всё свободней и свободней.

Сейчас я на адреналине. Голова совсем не соображает, но я уверена, как никогда прежде, что не пожалею о своем решении. Потому что оно — единственно-правильное.

Наиль

— Сладкий, просыпайся, — слышу ласковый шепот.

Хочу открыть глаза. Но не получается. Веки будто слиплись. Не разодрать.

— Тебе нужно немного поесть, — ласковый шепот продолжает приятно щекотать мою ушную раковину.

Что-то неразборчиво мычу в ответ и медленно переворачиваюсь на спину. Всё тело тут же отзывается знакомой мучительной болью. Глаза по-прежнему не удается открыть.

— Обезболивающее уже наверняка перестало действовать. Тебе нужно поесть, а потом только снова его пить, — теперь шепот не ласковый, а совсем немного строгий. Но мне и так нравится.

Вслепую тянусь рукой и надо же! Мне везет. Ловлю Иву за тонкое запястье и притягиваю к себе. Она сопротивляется и недовольно ворчит:

— Ну что ты делаешь? Тебе же больно будет.

— Не будет, — парирую и укладываю голову Ивы у себя на груди.

Теперь всё как надо. Идеально.

Зарываюсь ладонью в ее густые волосы и тихо выдыхаю. Этот выдох отдается очередной волной боли, но… как-то пофигу. Не неженка, не сломаюсь.

— Как ты меня там называла? — уточняю и лениво растягиваю губы в улыбке, отчего нижняя начинает неприятно жечь.

Невозможность сейчас нормально открыть глаза мне даже начинает нравиться. Все другие рецепторы будто становятся чувствительней. Я ощущаю мягкость кожи на плече Ивы и шелковистость ее волос. Чувствую тонкий сладкий запах духов и тепло, которым со мной делится Ива.

Несмотря на крайне дерьмовое физическое состояние, я сейчас пиздец какой счастливый. Настолько, что внутри проносится приятная теплая вибрация.

— Сладкий? Ты об этом?

— Сладкий, — повторяю. — Мне нравится. Называй меня так почаще.

— Во время секса тоже? — чувствую, что Ива улыбается. Уверен почти на все сто, что эта улыбка с легким оттенком хитрости.

— Это даже не обсуждается.

Ужасно сильно хочу увидеть ее лицо. Прикладываю все свои усилия и наконец-то открываю глаза. Щурюсь, потому что вполне комфортный и привычный дневной свет сейчас мне кажется ярче Сириуса и нещадно этой яркостью режет мне сетчатку.

Моргаю. Моргаю. Зрение наконец-то восстанавливается

Встречаюсь взглядом с Ивой. Она обеспокоенно смотрит на меня.

— Ты как?

— Заебись, — улыбаюсь.

Иву заражает моя улыбка. Она аккуратно выскальзывает из моих объятий и садится в кровати, скрестив ноги по-турецки.

— Может, в больницу? Или врача вызвать?

— Я же уже говорил, что не нужно.

С момента, когда Ива ушла со мной прошло, наверное, дня три. Сложно сказать, точное количество часов, потому что я преимущественно сплю. Из-за сильного обезбола. Просыпаюсь только по просьбе Ивы, чтобы элементарно поесть и справить нужду. Сил на что-то большее просто нет. Остатки потратил в тот вечер, когда заявился на открытие бутика, выдал всю ту тираду о своих чувствах и забрал Иву с собой. Как только мы оказались дома, меня вырубило.

Это неудивительно, потому что к Иве я отправился прямиком из больницы. Как только оклемался. Чуть не подрался с врачом, который не хотел меня отпускать. Думаю, я бы даже кулак занести не сумел, банально не хватило бы сил на это.