— Мне нужен массаж, — сообщает Макс, когда останавливается в нескольких сантиметров от меня. — Ты мне его сделаешь, Ива. Прямо сейчас, — он подцепляет пальцами тонкие бретельки моей домашней майки и тянет их вниз, наблюдает за своими движениями, — голой. Ты сделаешь это голой, Ива. А потом я тебя трахну, и ты будешь кончать ровно столько, сколько я захочу.

Сильно-сильно сжимаю зубы. Выдерживаю испытывающий взгляд Смолина.

Вряд ли у меня теперь получиться под тобой кончить, милый.

Ива

Наиль целует меня в макушку, отбрасывает в сторону одеяло и садится на край кровати.

Скольжу взглядом по его спине, рассматриваю тонкие узоры татуировок и замечаю, как напряжена каждая мышца. Я и сама не могу до конца расслабиться. Но храбрюсь и стараюсь этого не показывать. Понимаю, что всё временно. Потом обязательно станет лучше, но это «потом» плохо помогает сейчас.

Наиль берет с прикроватной тумбочки пачку сигарет с зажигалкой и молча уходит на балкон нашего гостиничного номера.

После случайной встречи с Викой и моего разговора с Максом встречаться дома у Наиля банально стало небезопасно. Или, правильней будет сказать, я себя там не чувствую в безопасности. Поэтому сегодня мы здесь. В красивом номере отеля с уютным интерьером и чутким персоналом. А еще с полным дисбалансом и ощущением хождения по краю.

Бросаю быстрый взгляд на время. У меня его еще предостаточно. Забираю всё одеяло с кровати и босиком шагаю на балкон. Несмотря на то, что еще день, всё равно очень холодно. Правда, Наиля это совсем не беспокоит.

Он сидит в кресле, вытянув ноги и курит. Из одежды на нем ничего нет. Совсем. Взгляд тяжелый и очень задумчивый. Смотрит куда-то вдаль. А хочу, чтобы на меня. Чёрт.

Подхожу и бесцеремонно усаживаюсь к Наилю на руки. Распахиваю одеяло, обнимаю его. Грею своим теплом и дыханием. Чувствую, как быстро стучит сердце. Мое и его. Хочу успокоить, но пока что нечем. А разбрасываться пустыми обещаниями я не привыкла.

— Ты злишься? — спрашиваю и утыкаюсь носом в плечо Наиля.

— Да.

— Не надо.

— Я не хочу тебя отпускать к нему, — выдыхает очередную порцию сигаретного дыма.

— Пока есть только такой вариант. Через месяц я подпишу все бумаги, сниму кольцо и стану свободной.

— Это хуевый вариант, Ива. Еще хуёвей только то, что мы не будем видеться весь этот месяц.

— Нужно исключить дополнительные риски. Поэтому лучше просто не видеться, чем прятаться как подростки.

Поднимаю голову, рассматриваю лицо Наиля. Он всё еще сердит. Выдыхает последнюю порцию никотина и с чрезмерным усердием вдавливает в дно пепельницы окурок.

Медлит. Затем всё-таки смотрит на меня в ответ. Кажется, впервые с момента нашей сегодняшней встречи. Это странно, но у нас был секс. Такой жадный и в то же время нежный. Было много поцелуев и ласк. Но прямых взглядов — ни одного.

— А потом? — тон голоса Наиля звучит чуть мягче. — Обнаружу на тебе еще несколько синяков?

Я замираю. У меня на бедре действительно есть несколько синяков. Следы от пальцев Макса. Он всегда любил жестко, а теперь будто с цепи сорвался. Говорить об этом не хочется. Думать — тоже.

— Как, по-твоему, я должен себя вести? Ловить кайф от секса с тобой, улыбаться и спокойно тебя отпускать к нему? А потом буквально сжирать пачку сигарет за ночь в попытке избавиться от мыслей, что он… к тебе прикасается?

Я ничего не говорю. Снова обнимаю Наиля. Прижимаюсь к нему. Крепко-крепко. Рядом с ним я становлюсь уязвимой. Рядом с ним мне хочется быть просто женщиной, у которой есть слабости, чувства и нежность. Но я понимаю, что еще рано расслабляться.

— Скоро всё наладится, — шепчу Наилю в ключицу и глубоко втягиваю аромат его кожи, смешенный с мужской туалетной водой.

— Ты у меня одна, — вдруг выдает Наиль и берет меня за подбородок.

Ветер путает мои волосы. Кусает щеки холодом, но мне всё равно тепло.

— Я не хочу, чтобы ты из-за меня терпела своего мужа. Не хочу, чтобы заслоняла собой, понимаешь?

— Ну, во-первых, я же не маленькая. Справлюсь. Во-вторых, это моя проблема, а не твоя. В-третьих, лучше так, чем позволить Максу всё разрушить.

Наиль со мной не согласен. Я это понимаю по тому, как он кривит уголок рта. Взгляд остается задумчивым. О чем думает, даже не представляю, но понимаю, что его что-то гложет. Очень сильно.

Хотелось бы себе польстить, что только из-за меня Наиль такой. Но нет. Есть что-то еще. Не могу назвать себя робкой. Всегда всё говорю прямо, но сейчас немного трушу. Боюсь нарушить наше хрупкое равновесие. Боюсь ошибиться или сделать неверный шаг, за которым потянется череда разрушительных событий.