Я еще раз посмотрела на свою руку. Да, кольцо выглядело на миллион и очень мне нравилось.

— Почему не подарил?

— Не знаю. Мне казалось, что ты не примешь такого подарка. Или что я не сумею объяснить, что это просто подарок для матери моего ребенка и он ни к чему тебя не обвязывает.

— А что изменилось?

— Сашка, ты болвашка, — нежно произнес Гаев и поцеловал меня в лоб, как ребенка. — Все изменилось. Поэтому мы будем считать, что подарок за рождение Польки я тебе должен.

В принципе, все было понятно. Но я была бы не я, если бы не потребовала полной ясности.

— Что значит — должен? Мне снимать кольцо?

Гаев понял, что я валяю дурочку и сделал вид, что поверил.

— Это не снимать ни в коем случае. Наверное ты права. Я должен был сказать прямо. Поэтому, сделаем так.

Он опустился на колено у кровати и сказал самым серьезным тоном:

— Сашка, выходи за меня замуж. Да, я не самый завидный жених. У меня отвратительный характер, к тому же я не первой молодости, можно даже сказать «залежалый товар», но если ты мне откажешь, я просто сойду с ума от горя и отчаяния. Украду тебя и запру где-нибудь. Буду постоянно стоять у тебя над душой и нудеть. Сделаю твою жизнь совершенно невыносимой, пока ты не согласишься стать моей женой. Я нечеловечески тебя люблю и прошу стать моей женой.

32

Полинка пришла в себя. Профессор Синельников позвонил и сообщил, что дочь вывели из медикаментозного сна, у нее хорошие жизненные показатели и теперь нам надо настраиваться на длительный период реабилитации.

— А я с вами прощаюсь, — сказал он, когда мы примчались в больницу.

— Почему? — удивилась я, а Гаев нахмурился.

— Я вам теперь не нужен, — пояснил Синельников. — Мое время прошло, сейчас вашей дочери необходим другой врач. Он будет заниматься ее восстановлением.

От всей души поблагодарила этого замечательного человека, профессионала с большой буквы и пожелала профессору всего самого лучшего. Гаев стоял рядом и кивал в такт моим словам. Позже я узнала, что Синельников послал его к черту, когда Гаев предложил заплатить за операцию. Но Платон на этом не успокоился и перечислил на счет больницы какую-то немыслимую сумму, назвать которую отказался, коротко сказав:

— По сравнению с жизнью Польки это мелочь.

И начался долгий период реабилитации. На три с половиной, нет, почти на четыре месяца, мы забыли обо всем, что не имело отношения к здоровью Польки. Семья сплотилась. Мамуля больше не заикалась о своих мигренях, ежедневно навещая внучку. Ее муж отложил все дела и проводил в больнице почти все дни напролет. Манюня сообщила, что взяла академический отпуск и не отходила от Польки ни на шаг. Даже Янис, проведя свой законный отпуск в Москве и вернувшись к себе в Таллин, ежедневно общался с Полькой. Что уж говорить обо мне и Гаеве. Я перевела большую часть своих клиентов в онлайн, Гаев оплатил соседнюю палату и утроил в ней кабинет, покидая больницу лишь в самых крайних случаях. Мы даже собаку умудрились тайком притащить в больницу, когда Полька сказала, что очень скучает без Дарси. Правда, нас заподозрили в злостном нарушении режима и надо было видеть с каким серьезным видом мой отчим отрицал наличие в палате несанкционированного гостя. Отрицал, а сам при этом одергивал свитер, под которым прятал нашего терьера. Гаев стоял рядом, стараясь прикрыть собой Полькиного дедушку, а мамуля внезапно занемогла и голосом умирающего лебедя попросила принести ей валидол. А то у нее такое сердцебиение, такое сердцебиение, что она сейчас не выдержит и умрет. Да-да, вот прямо здесь на полу, а оно вам надо — посторонние трупы?

Потом, когда мы отбились от обвинений, я объяснила Польке, это это была разовая акция и животному в больнице, все-таки, не место.

Были забыты все распри, все недомолвки, все проблемы. Главным было скорейшее выздоровление Польки. В какой-то момент Платон нашел в себе силы и извинился перед Манюней за свои несправедливые обвинения, а она благородно его простила. Он даже терпел присутствие в палате дочери Яниса, Янис вежливо разговорил с ним и больше не делал попыток набить морду, а мамуля никак не комментировала их отношения, воспринимая все происходящее, словно так и надо. Да, вот такая у нас семья, а вы завидуйте молча.

Все делали вид, что не замечают кольца у меня на пальце, а я носила его, не снимая. Как-то прижился бриллиант на моей руке и совсем не мешал.

Наконец наступил день выписки. Нас провожали всем отделением и, кажется, вздохнули с облегчением, когда вся наша банда загрузилась в автомобили и покинула территорию больницы.

Дома Полька сразу же скомандовала, чтобы ее отнесли в детскую и распотрошила все коробки со своими игрушками. Устроила в комнате небольшой торнадо, но никто не торопился делать дочери замечания. Стояли тихонечко в дверях всей толпой и с умилением наблюдали, как она играет.