Дочки-матери - Агата Озолс

Дочки — матери

1

В какой момент я заподозрила неладное?

Сейчас, оглядываясь назад, думаю, что это случилось, когда Манюня сообщила о расставании со своим парнем.

Тогда еще у меня в голове промелькнула мысль, что ее парень мне, в общем-то, нравился, насколько может нравиться матери ухажер единственной и горячо любимой дочери, а вот каким будет следующий …

У нас с Манюней доверительные отношения. Нет, мы не подружки. Подружек у дочки и без меня более, чем достаточно. Но Манюня мне доверяет, насколько вообще может доверять матери двадцатилетняя барышня. С молодым человеком, опять же, познакомила. Я даже знала, что именно этот долговязый юноша, чем-то отдаленно напоминающий эльфа, стал ее первым мужчиной. Без подробностей, разумеется. Зачем мне подробности интимной жизни моего ребенка?

Этот роман длился уже больше года, а потом дочка сообщила мне, что они расстались. Причины расставания остались для меня за кадром, объяснять что-либо Манюня не пожелала, а я постеснялась приставать с расспросами. Манюня плакала, сидя за столом на кухне. Я гладила ее по голове, уверяя, что все пройдет. Да и что я еще могла ей сказать? Что будут в ее жизни и другие мужчины? Это могло бы ее утешить? Вас бы утешило?

Мы просидели на кухне далеко за полночь, прежде чем Манюня немного успокоилась и я отправила ее спать. Кажется, она до утра общалась с подружками, обсуждая с ними своего уже бывшего парня.

Еще несколько недель дочка заметно грустила, а потом я стала замечать, что ее поведение изменилось, а с лица исчезло выражение обреченности и тихой печали. Мне бы порадоваться, но что-то мешало вздохнуть с облегчением.

И вот сейчас, стоя в прихожей и рассматривая дочкину сумку, попутно кляня на чем свет свою интуицию, я пыталась осознать весь масштаб неприятностей.

О том, что неприятности эти огромные безмолвно свидетельствовала сумка. Небольшая такая, симпатичная сумочка, в раскрытом нутре которой виднелись Манюнины вещи. Милую вещицу украшали скромные, но до боли знакомые латинские буковки LV. На всякий случай я прошлась глазами по обуви, робко надеясь найти чужие туфли, что означало бы, что дочь пригласила гостей и сумка принадлежит не ей, а подружке. Но увы, вся обувь была мною опознана, как моя и Манюнина.

Я вздохнула и присмотрелась к сумке повнимательнее, в надежде, что новый дочкин аксессуар окажется подделкой. Как там пишут на просторах интернета? Копии класса люкс? Тщетные надежды, все-таки я правильно воспитывала Манюню, фейки она не носила и сумка была оригинальнее некуда.

А вот теперь скажите мне, откуда у двадцатилетней студентки могла появится подобная, мягко говоря, недешевая вещица? Я ее не покупала, денег на нее не давала, значит, сумку из разряда «тяжелого люкса» купил кто-то другой. И кто это мог быть?

Вариантов было крайне немного, всего два. Подруг, имеющих возможность делать такие подарки, у Манюни не было. Заработать на сумку LV Манюня не могла. Значит это был подарок мужчины. И это или какой-нибудь юный мажор, или взрослый, состоятельный мужчина. При мысли о последнем в горле встал комок. Что угодно, пусть даже вздорный мальчишка из богатой семьи, но только не возрастной любовник! Даже думать о таком не хочу, но боюсь, что придется.

Пока я соображала, как лучше поступить, в коридор выползла сама виновница переполоха.

— О, ма, ты пришла, — обрадовалась Манюня. — Что вкусненького принесла?

Это у нас с детства традиция — мама всегда приносит что-то вкусненькое. И пусть холодильник забит до отказа, а на обеденном столе в вазочке лежат конфеты и фрукты, Манюня всегда ждет, что мама принесет на этот раз.

Все еще пытаясь придумать, как бы половче узнать имя дарителя дорогого подарка, я сбросила туфли и машинально ответила:

— Я тебе землянику купила.

— Ух ты, — искренне восхитилась дочь. — С сахаром?

— Сахаром сама посыпешь.

— Как у бабушки, — кивнула Манюня.

— Как у бабушки, — подтвердила я, все еще крутя в голове мрачные мысли.

Скинула плащ и внезапно решилась.

— У тебя обновка?

— Обновка? — не поняла Манюня.

— Новая сумка, — пояснила я и для наглядности ткнула пальцем в дорогую кожу.

Дочь чуть смутилась.

— Ага, новая, — ответила, опуская глаза.

— И откуда у тебя такая дорогая вещь? — спросила в лоб.

— Это подарок.

— Я могу узнать имя дарителя? — продолжала наседать на дочь.

— Ты его не знаешь, — попробовала юлить Манюня.

— И тем не менее, я бы хотела услышать, кто подарил тебе эту сумку.

— Мой молодой человек, — очень тихо ответил ребенок.

— У тебя появился новый поклонник? — уточнила я, прекрасно понимая, что мальчик, похожий на эльфа, и за десять лет не смог бы накопить на такой подарок.

— Да, — кивнула Манюня.

Поскольку дочь хоть и нехотя, но отвечала, я решила ковать железо, пока горячо.

— Мань, пойдем, поговорим, — предложила, засовывая ноги в тапочки.

— А надо? — осторожно уточнила дочка.

— Не то слово. Во, — провела ребром ладони по своему горлу, — как надо.

Традиционно важные разговоры у нас проходили на кухне. Туда-то я и пошла, а Манюне ничего другого не оставалось, как плестись за мной.

— Ты ужинать будешь? — спросила дочка. Только глухой не различил бы в ее голосе надежды избежать разговора о ее сердечных делах.

Я бы и рада была спустить все на тормозах, в конце концов девочке уже двадцать лет, вполне может сама решать с кем ей дружить, но ситуация мне категорически не нравилась. При мысли, что моя Манюня вляпалась в какие-то нездоровые отношения с мужчиной, старше ее, у меня на загривке шерсть становилось дыбом и клыки прорезались.

— Ужинать не буду, — отказалась я. — И не пытайся заговорить мне зубы.

— Как будто это возможно, — фыркнула дочь.

— У твоего нового молодого человека состоятельные родители, — забросила я удочку.

Господи, пусть она подтвердит. Скажет, что у его отца нефтяная скважина или алмазный прииск, я это переживу. Собственно, мы тоже не нищие. Нет, до миллионеров мне далековато и знаменитый список Форбс вряд ли светит, но на безбедную жизнь нам с Манюней я вполне себе зарабатываю.

Но дочь не спешила с ответом.

— Что? Он не из состоятельной семьи? — продолжила пытать своего ребенка. — Он придумал какой-то удивительный стартап и заработал тебе на крутой подарок?

Маня набрала подольше воздуха, словно собиралась нырнуть в Марсианскую впадину и наконец ответила:

— Он не совсем молодой человек.

— Как это?

— Он старше.

— Намного?

Дочь покусала губы, собралась с силами и выдала цифру, после которой я в буквальном смысле ощутила, как земля ушла из-под ног — ее немолодой человек был старше меня на несколько лет.

Совсем не лирическое отступление

В моей работе очень важна голова. Не в том смысле, что я ею ем или там макияж с прической демонстрирую, а в том, что приходиться очень много думать и, подчас, очень быстро что-то решать. Поэтому совершенно естественно, что периодически мой мозг требует разгрузки. Коллеги мои, да и вообще все, кому необходимо как-то переключать процессы в голове, чем только не занимаются в свободное от работы время. Шьют, вяжут, пазлы собирают, домашних животных заводят. Кто-то с аквалангом ныряет, кто-то тащится на другой конец света покорять очередной Эверест, а кто-то кровавые триллеры до одурения смотрит. Я, пожалуй, делаю все сразу. Разве что кроме триллеров, аквалангов и гор. Мне экстрима и на работе хватает. Вместо этого предпочитаю какой-нибудь созидательный труд руками. Вязание хорошо заходит, или вот украшения еще делаю довольно неплохие. Во всяком случае Манюня их с удовольствием носит и еще периодически просит сделать что-то эдакое в подарок подружкам. Ну и, разумеется, я читаю. Как же без книг? В какой-то период времени я открыла для себя мир современной литературы. Буду уж честна, мир любовного романа. Мозги переключаются на раз.

Это я к чему веду. К тому, что очень большой, я бы даже сказала огромный процент книг этого жанра, рассказывает о любви взрослых дядек (разумеется, миллиардеров, на крайний случай, миллионеров) и юных, желательно неопытных, барышень. Не знаю кто как, я такие истории на дух не переношу.

Вот уж простите за откровенность, но я взрослая, и, смею надеяться, очень неглупая женщина, ни за что не поверю, что взрослый и адекватный мужчина может полюбить наивную (как правило) девчонку на двадцать лет его старше. Нет, что молодого тела захотеть, в это верю. Что очень сильно засвербело доказать самому себе удаль молодецкую, даже не сомневаюсь. Но в то, что состоявшийся и состоятельный, умный, жесткий, циничный и расчетливый и так далее (а другие в олигархи не выбиваются) дядечка искренне полюбил прекрасную и чистую юную душу, в это, как говорил Станиславский, не верю от слова совсем. Потому что прекрасных душ у нас в каждой второй и совсем не обязательно выбирать тех, кто в дочери годится. А значит, дело не в душе и не в характере, а в молодом и (чего уж скрывать) неопытном теле. А это совсем, как говорила моя бабушка, другой коленкор. Так сказать, с пометкой 18+.

И хотя я прекрасно отдаю себе отчет, что законы жанра обязывают, но книги с таким сюжетом не люблю. А уж когда Манюня подросла, я подобные опусы просто возненавидела. Воображение у меня живое, поэтому как представлю себе, что какой-то стрекозел (пусть и очень состоятельный) тянет свои возрастные грабли к моему ребенку, прям с души воротит и рука сама собой тянется к чему-то тяжелому. А главное, никак не могу понять: почему такие сюжеты нравятся взрослым теткам? Неужели им не обидно, что даже в книжках им, опытным и состоявшимся, предпочитают стоячие сиськи и, уж извините, девственную плеву? И как может быть не противно, читая опусы, где молодая девчонка, возможно даже ровесница твоей дочери или племянницы, вступает в отношения с мужиков намного старше? Потому что в то, что девушки двадцати лет от роду столь массово предпочитают не сверстников с их юными и свежими телами, а слегка побитых жизнью дядечек, я тоже, уж простите, не верю.

Не далее, как пару месяцев назад у нас с Манюней состоялся весьма показательный разговор на эту тему. Так вот моя дочь утверждала, что мужчины старше двадцати пяти для нее уже староваты ….

И вот теперь я сидела, смотрела на свою дочь с открытым ртом и хлопала глазами, как не очень интеллектуальная рыба. Не было у меня слов, хоть в лепешку расшибись.

— Мам, — протянула дочь, глядя на меня с опаской, — ну чего ты?..

— Перевариваю, — сглотнув ком в горле, хрипло ответила я и пожалела, что дома нет заначки сигарет. Курила я мало и редко, сигареты держала в офисе. Хотя, если поднапрячься, то можно вспомнить, что где-то в прошлом году я заныкала половину пачки, кажется, на кухне. Или в спальне? Сейчас бы вспомнить, куда именно я их спрятала.

Манюня тяжело вздохнула и притихла, напряженно уставившись куда-то в угол. И вот что мне с ней делать? По всему выходило, что вести душеспасительные беседы уже как-то поздно. Или у меня еще есть шанс? Ну, хотя бы крохотный?

— Мань, — начала я, тщательно подбирая слова, чтобы донести прописные истины и не обидеть единственного ребенка, — зачем тебе … такие отношения?

— Какие? — тут же воинственно вскинулась дочь.

— Ну, — я замялась, — с разницей в возрасте?

— А это, по-твоему, главное?

Судя по упрямо поджавшимся губам, Манюня была настроена решительно. Сейчас ее в чем-то убеждать дело гиблое, я дочку прекрасно знала. Но я продолжила:

— Нет, не главное. Но что тебе, сверстников мало?

— Не мало, — согласилась дочь. — Дело же не в этом.

— А в чем? — ухватилась я. — В том, что этот мужчина может себе позволить дарить тебе дорогие подарки?

— Мама! — возмутилась Манюня. — Ты так обо мне думаешь? Что я из-за денег?!

— Нет, вот так я не думаю и думать не хочу. Просто пытаюсь понять, что тебя привлекло в мужчине, по возрасту годящемуся тебе в отцы.

Дочь фыркнула и демонстративно закатила глаза. Упрямая, есть в кого. Я тоже упрямая.

— Мань, объясни мне, пожалуйста, толком, — попросила я. — Ты же неглупая девочка и должна понимать, как подобная … ситуация выглядит со стороны и как это меня напрягает.

— И очень зря напрягает, — высказалась моя великовозрастная деточка. Господи, где те времена, когда я заплетала ей косички и водила в «Детский мир» выбирать кукол!

— Мань, давай без вот этих твоих закатываний глаз, — попросила ее. — Я просто хочу понять ситуацию.

— Ты хочешь подвести ситуацию под свой стандарт, — сказала дочь.

Пришла моя очередь закатывать глаза. Нет, возможно, Манюня в чем-то и права. Возможно я, с моим опытом и багажом знаний, действительно чего-то не вижу и не понимаю. А вдруг у нее действительно любовь? Ведь бывает же. Я, правда, не сталкивалась в реальной жизни, ну, а вдруг?

— Что тебя в нем привлекло?

Манюня на минуту задумалась и выдала со счастливой улыбкой:

— Он такой … надежный. И очень внимательный. Сильный. И относится ко мне трепетно.

Я еще раз внимательно посмотрела на дочь. М-да, кажется я начинаю понимать, что ее привлекло в этом незнакомом мне мужчине. И то, о чем я догадываюсь, мне категорически не нравится, потому что если я правильно оцениваю ситуацию, вытащить Манюню будет очень сложно.

— Не смотри на меня так, — сказала дочь. — Ты просто его не знаешь. Вот если бы ты с ним познакомилась, то не переживала бы из-за пустяков.

— Такая разница в возрасте, по-твоему, пустяк? И то, что он подарил тебе сумку почти за полмиллиона рублей?

— Подарил и подарил, — совершенно спокойно возразила Манюня. — Мог себе позволить. Я, кстати, не хотела брать, представляла, как это будет выглядеть и что ты подумаешь.

— Он убедил?

— Он сказал, что это просто подарок. Ни к чему меня не обязывающий.

— Просто подарок?

— Я сессию, между прочим, на отлично закрыла, — напомнила Манюня.

Помню, как же не помнить. Дочь у меня умница и отличница. Кстати сказать, я ее тоже поздравила и подарок подарила.

Ситуация фиговая, что и говорить. Чтобы решиться на какие-то действия, мне надо понимать, что движет этим индивидом. А для этого надо его увидеть, хоть не хочется. Боюсь, не удержусь и рожу ему похотливую расцарапаю. Но есть ли у меня выход?

— Хорошо, — решительно заявила дочери, — я согласна.

— Согласна? — удивилась Манюня, не ожидавший от меня столь быстрой капитуляции.

— Да. Я хочу с ним познакомиться.

— Правда?

— Самая настоящая.

— И ты не будешь меня отговаривать? — уточнила дочь.

— Чтобы отговаривать, надо еще понять от чего, — ответила ей честно. — Поэтому я готова встретиться с твоим знакомым и поговорить.

— И будешь вести себя нормально?

— Можно подумать, что обычно я веду себя ненормально, — я покачала головой.

Но Манюня смотрела на меня с подозрением, пришлось пообещать:

— Я буду вежлива и интеллигентна, как никогда.

— Ма, — обрадовалась дочь и бросилась мне на шею, едва не уронив стул, — спасибо! Ты его увидишь и все поймешь!

«Да уж, — подумала я, поглаживая Манюню по волосам, — этого-то я и боюсь. С другой стороны, что я, с каким-то извращенцем не справлюсь?»

2

А буквально через два дня я смотрела на этого извращенца и с ужасом понимала: если я и смогу с ним справиться, то это будет битва не на жизнь, а на смерть.

Но буду рассказывать по порядку.

После моего заявления о том, что я готова познакомиться с дарителем дорогого подарка, мы с Манюней еще немного пообнимались, потом она выпорхнула из кухни и улетела в свою комнату, договариваться о встрече. Дверь, к слову сказать, дочь за собой закрыла, лишая меня возможности услышать разговор. Каюсь, пришлось мне выйти в коридор и замереть около дочкиной комнаты. Да, некрасиво. А что оставалось делать? Не спешите меня осуждать. Вот будет у вас двадцатилетняя дочь, вляпавшаяся непонятно во что, посмотрим, как вы станете себя вести.

Собственно, ничего особенного я не услышала — из-за плотно прикрытой двери доносились лишь отдельные слова, но меня крайне неприятно царапнул тон дочери. Как она с ним разговаривала, вы бы слышали! Журчала, как весенний ручеек. Правда никакого флирта я, как ни старалась, уловить не смогла. С такими интонациями, скорее, говорят со старшими, уважаемыми и горячо любимыми родственниками, чем с любовником. И это еще больше укрепило меня в мысли, что я, кажется, знаю, откуда растут ноги и в чем причина Манюниного интереса к этому мужчине. Но он-то тоже, поди, не совсем идиот, должен был понять. И, скорее всего, понял, а теперь нагло пользуется моей девочкой. Козел!

Манюня закончила разговор, вышла из комнаты (я успела отскочить в сторону кухни) и сообщала, что, если у меня нет возражений, то ее знакомый готов встретиться с нами через два дня. В ресторане. И даже назвала этот самый ресторан. Я не особенный знаток элитного общепита, но это название слышала. Не была, врать не буду, но знала, что заведение славится отличной кухней и прекрасным винным погребом. В другое время я бы даже порадовалась, что смогу попробовать что-то вкусненькое, но сейчас мне было все равно, где встречаться, хоть в закусочной, хоть в пельменной, хоть у черта на рогах.

Поскольку в запасе у меня было время, я решила разузнать о Манюнином знакомом. Но дочь меня тоже неплохо изучила и напрочь отказалась называть его имя.

В назначенное время, оставив машину на парковке у ресторана, мы с дочкой, в сопровождении длинноногой хостесс, входили в шикарный зал. Девушка показывала нам дорогу, шла в пол-оборота, стараясь одновременно смотреть и под ноги, и на нас и улыбалась, словно наше появление сделало ее счастливейшей из смертных.

Мы шли в сторону отдельного кабинета, когда дорогу нам преградил характерного вида амбал. Он осмотрел меня с ног до головы, потом перевел взгляд на Манюню, чуть дернул уголком рта, будто изображая улыбку, приветственно кивнул и отступил в сторону. Хостесс распахнула перед нами дверь и мы вошли.

Из-за стола нам навстречу поднялся мужчина.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он.

— Добрый день, — ответила я, стараясь ненавязчиво рассмотреть виновника моих неприятностей.

Манюня вышла из-за моей спины и радостно прощебетала:

— Привет.

После чего сделала шаг, становясь около мужчины и затараторила:

— Мам, познакомься, это Платон…

— Платон Валерьевич, — поправил ее этот индивид.

— Александра Сергеевна, — представилась я, пряча руки за спину.

Господи, как я его ненавидела в этот момент, вы даже представить себе не можете. Смотрела в темно-серые глаза и с трудом сдерживала себя, чтобы не выцарапать их. Извращенец чертов.

Платон Валерьевич улыбнулся и указал рукой на стол.

— Прошу вас.

Я с независимым видом взяла дочь за руку и усадила рядом с собой, мужчина устроился напротив.