Вот и наступил день нашего отъезда. Мамуля с мужем были у нас накануне. Поцеловали нас поочередно, велели по прилету немедленно позвонить и пожелали хорошей дороги. Гаев вызвался нас проводить. С кучей чемоданов, двумя детьми, няней и собакой я улетала в другой город. Как надолго? Этого и сама не знала. Возможно, я скоро вернусь в Москву. Возможно, останусь в Иркутске на несколько лет. Поживем — увидим.

Гаев долго о чем-то шептался с Полинкой, потом вручил ей мобильный телефон и сказал, что она может звонить ему в любое время дня или ночи. Но вот о том, что он к ней прилетит, говорить не стал. Полька поцеловала отца и помахала ему рукой. Платон тепло простился с няней Таней, пожелал успехов Манюне и холодно кивнул мне.

— Звони, если что, — сказал, будто специально засовывая руки в карманы плаща.

— Обязательно, — также безразлично пообещала я.

Няня повезла тележку с нашими чемоданами, Манюня несла клетку с собакой, а я взяла на руки Польку и мы пошли на регистрацию. Кажется, Платон долго смотрел нам вслед, но обернуться я не рискнула. Уже сидя в самолете, почувствовала, как глаза наполняются непрошеными слезами.

— Я тут подумала, — наклоняясь ко мне, сказала Манюня, — если ты не можешь сказать, что не любишь его, значит ты его все-таки любишь.

— Возможно, — я шмыгнула носом и отвернулась, глотая слезы.

Эпилог

Все оказалось не так страшно, как я боялась. Город нам понравился. Первую пару недель мы много гуляли, знакомясь с Иркутском. Он оказался удивительным. И набережные, и Ангара, и Иркутская слобода, соборы и церки, музеи и парки, — мы обошли все. Байкал покорил нас своей красотой, мы уже предвкушали, как станем приезжать туда зимой, когда замерзнет лед. Полька пришла в восторг от Кругобайкальской железной дороги и готова была круглосуточно кататься все восемьдесят девять километров и сорок туннелей.

Новый онкологический центр впечатлял размахом. Приняли меня хорошо. И, хотя новый коллектив не спешил набиваться в друзья, чувствовалось, что мы сработаемся. Люди, настоящие профессионалы, делали одно общее дело и мне очень хотелось поскорее стать частью этого замечательного коллектива. Квартира полностью соответствовала тем фотографиям, по которым мамуля ее бронировала. Светлые комнаты и высокие потолки, исправно работающая сантехника и приветливые соседи, чистый подъезд и собачья площадка в шаговой доступности. Бонусом к этому шли несколько хороших магазинов неподалеку. Детский сад тоже порадовал. Польку приняли отлично. В первый же день она умудрилась подраться с мальчиком, после чего обзавелась кучей друзей и поклонников. Манюня с энтузиазмом занималась удаленно и засела за дипломную работу. Хотела найти себе подработку, но я велела ей сосредоточится на учебе и не трепать мне нервы. Мамуля названивала нам ежедневно по поводу и без, и все грозилась прилететь с проверкой. Хорошо, что ее кипучую энергию сдерживал отчим, большое ему за это спасибо.

Спустя несколько месяцев, когда осень начала переходить в зиму, я осознала, что почти счастлива. Мне нравилась моя новая жизнь, только по ночам я долго не могла заснуть. Тосковала. Вспоминала. Представляла.

А он не звонил и не торопился прилетать. То есть Гаев исправно, ежедневно разговаривал с Полькой по телефону, вежливо передавал привет мне и Манюне, но общаться со мной не желал. Если бы не ежемесячные денежные переводы, я бы вообще решила, что он мне приснился. Его деньги не тратила, хватало своих. Откладывала для Польки. Мало ли, когда они могут понадобиться. Все чаще приходила мысль, что Гаев рано или поздно исчезнет совсем. Наладит свою жизнь, найдет подходящую женщину, родит нового ребенка и забудет про нас. Мысли были неправильные, ведь Платон не заслуживал, чтобы о нем так нехорошо думали, но они были и избавиться от них у меня не получалось…

Бывают такие дни, когда лучшее, что ты можешь сделать это остаться дома: валяться на диване, пить чай с лимоном и читать книгу. Но надо вылезать из кровати, приводить себя в порядок и идти на работу.