В ванной было влажно, чувствовалось, что здесь недавно принимали душ. Мое полотенце, мокрое, висело на сушилке. Гаев, видимо, не найдя чистых полотенец, вытерся первым попавшимся. Остается лишь надеяться, что он не воспользовался моей зубной щеткой. Я бросила взгляд на полку. Нет, Платон нашел новую упаковку — лишняя зубная щетка стояла в стаканчике. Я включила воду погорячее и полезла в душ.

Гаев открыл дверь, предварительно постучавшись и не дождавшись моего ответа. Точнее, он громыхнул кулаком в древней косяк и тут же вошел.

— Твои манеры поражают своей изысканностью, — сказала ему, радуясь, что в душе у меня непрозрачные стенки. — Я могла сидеть на горшке.

У меня в доме две ванные комнаты. В одной установлена большая ванна, в другой — душевая кабина и унитаз. Полька любила плавать в ванне, Манюня тоже предпочитала тот санузел. Получалось, что душевая оставалась полностью в моем распоряжении. Я привыкла пользоваться ей единолично, там были только мои вещи. А вот теперь тут две зубные щетки и Гаев, уже облачившийся в брюки и рубашку, держит в руках мой махровый халат.

— Надеюсь, я смог бы пережить такое захватывающее зрелище, — судя по голосу Гаев усмехнулся.

— Ты зачем пришел? Поострить?

— Я халат принес, — сообщил Гаев. — Чистые полотенца, прости, не нашел.

— Они тут, в шкафу, — ответила громко, стараясь перекричать шум воды. — Сама возьму.

— Сама так сама, — послушно согласился он. — Там кофе стынет, поторопись.

— Слушаюсь.

— Забыла добавить: «и повинуюсь», — сказал Гаев и оставил меня одну.

— Тоже мне, Штепсель и Торопунька, — буркнула себе под нос, вспомнив название сатирического дуэта, который часто поминала моя бабушка. Сама я этих артистов видела только в старых кинофильмах, а вот бабушка бывала на их концертах.

Халат оказался ожидаемо влажным. Я этого терпеть не могла. Сами понимаете, особой радости натягивать на распаренное тело влажную, прохладную ткань радости нет, но альтернатива была небогатой: или воспользоваться вчерашними вещами или щеголять в полотенце. Плюнула и надела халат. В конце концов мне только до спальни добежать, перетерплю.

Пока мазалась кремами, доставала нижнее белье и выбирала одежду, Гаеву надоело ждать.

— Тук, тук, тук, — раздалось из-под двери. — Ты любишь кофе со льдом?

— Терпеть не могу.

— Тогда пойду и сварю новый.

— А что случилось со старым? — поинтересовалась, застегивая рубашку.

— Успел покрыться коркой льда.

Мы выпили по чашке кофе — Гаев действительно сварил новую порцию, и спустились вниз. Нас встретили уже знакомые лица охраны. Садясь в машину, мельком подумала, что уже привыкла и к водителю, распахивающему передо мной дверцу, и к охранникам. Вообще за последнее время я как-то освоилась с тем, что отец моей младшей дочери очень небедный человек. Нет, мы тоже не нищенствовали. Мое детство прошло в достатке, зарабатывать я начала еще будучи студенткой, да и после института как-то быстро обросла клиентурой и, соответственно, деньгами. Могла себе позволить и няню, и хорошее жилье, качественные вещи и удобную машину, но под золотым дождем никогда не купалась.

— О чем задумалась? — прервал мои размышления Гаев.

— Да так, — ответила неопределенно.

— Не хочешь говорить?

— Просто подумала, что привыкла к твоей свите. И вообще к антуражу.

— Под свитой ты подразумеваешь охрану? — уточнил Гаев.

— И ее тоже.

— Они тебя раздражают?

— Нет. Говорю же, привыкла.

Перебрасываясь ничего незначащими фразами мы доехали до больницы. В какой-то момент я поняла, что мы говорим обо всякой ерунде только чтобы не думать о Польке. Было страшно. Я верила Синельникову, от всего сердца молилась, чтобы все обошлось, но все равно ни на секунду не переставала бояться за Польку. Гаев, словно прочитав мои мысли, протянул руку и сжал мою ладонь.

«А ведь ему тоже очень страшно», — поняла я и ответила на рукопожатие.

— Все будет хорошо, — убежденно сказал Гаев. — Вот прямо сейчас все наладится.

В отделении было тихо. Я огляделась в поисках кого-тот кто сможет проводить нас к лечащему врачу.

— Подожди, я сейчас, — сказал Гаев.

Он ловко остановил проходящую мимо медсестру и спросил как нам найти Синельникова.

— А его нет, — ответила молодая женщина в белом халате и кокетливой шапочке.

— Как нет? — растерялась я.

— У него сегодня конференция.

— А наша дочь?

— Посещения с четырех до семи, — заученно ответила медсестра и сделала попытку пойти дальше.

Но Гаев не собирался ее отпускать.

— Здесь, у вас в отделении лежит наша дочь, — сказал он своим «особым» голосом. — Вчера Синельников сделал ей операцию. Мы приехали узнать как ее самочувствие.

— Как фамилия девочки? — спросила медсестра.

Мы ответила хором:

— Гаева.

— Снежная.

Медсестра посмотрела на нас с подозрением, задумалась на секунду, а потом сообразила:

— Девочка из вип-палаты? Которую охраняют?