Я ощущала себя героиней какой-то нелепой мелодрамы. И, главное, никак не могла решить — что делать? Где искать выход из того бардака, в который превратилась моя размеренная жизнь? Как мне вернуть ее обратно?

— Да уж, — раздалось рядом, — у вас не жизнь, а именины сердца.

Я повернулась на голос.

— Вы же вроде спали, — сказала, разглядывая проснувшееся медицинское светило. Хотя вот сейчас я уже не была уверена, что Синельников спал. Неужели притворялся? Но зачем ему?

— Спал, — согласился врач. — Но вы так выразительно вздыхали, что разбудили меня.

— Ну, знаете ли, — только и смогла произнести. Слов не было, как и сил. Хотелось закрыть глаза и хоть чуточку передохнуть.

— Знаю, — кивнул Синельников. — И вот что я вам скажу. Ваша дочь сейчас в реанимации, вас туда не пустят.

— Даже за деньги? — не удержалась я.

— Даже за бриллианты, — хмыкнул мужчина. — Это только в кино родственники сидят у изголовья больного в реанимации. Поэтому я настоятельно рекомендую вам отправиться домой и как следует отдохнуть. Выключите телефон и поспите пару часиков. Поверьте врачу, вам показан отдых.

— Боюсь, не смогу заснуть.

— Так тонко намекаете, что вам нужно снотворное? — усмехнулся Синельников.

— Не принимала никогда и не планирую, — ответила я.

— Это правильно, — согласился врач. — Лучше стопку — другую водки выпить.

— Это вы как врач рекомендуете? — спросила и поднялась из-за стола.

— Поезжайте уже. Я дам распоряжение, если что-то изменится, вам тут же сообщат.

У меня дернулся глаз.

— Изменится в лучшую строну, — тут же добавил Синельников. — Прекратите, мамаша, этак вы себя до сердечного приступа доведете. Все, марш.

Мы попрощались и я, нога за ногу, потащилась на выход. Машину Гаева не заметить было невозможно. Только у него хватило наглости припарковаться напротив приемного покоя. Рядом с его машиной стоял джип охраны.

— Саша, — позвал Гаев, когда я проходила мимо. — Саша, садись в машину, я тебя отвезу.

Видеть его мне не хотелось и я молча прошла мимо.

— Саша!

Я дернула головой, надеясь, что Гаев поймет — сейчас нам лучше не общаться. Но упрямый, как осел, Платон, решил по-другому.

— Саша, — он ухватил меня за локоть, — не дури. Садись в машину. Ты же на ногах еле держишься.

— Вызову такси.

— А давай будем считать, что ты уже вызвала и такси приехало.

— Решил занять извозом? — не удержалась я от шпильки.

— Решил, что в таком состоянии тебя нельзя оставлять одну.

— Платон, ты же понимаешь, что я не могу сейчас с тобой разговаривать?

— А мы не будем разговаривать. Просто поедем в одной машине, — продолжал уговаривать Гаев, а потом совсем другим тоном попросил: — Саш, не оставляй меня одного.

Это было так неожиданно, что я остановилась и уставилась на Гаева, как на восьмое чудо света.

— Что? — хмыкнул он. — Я не могу сейчас один. Мне до ужаса страшно. Вдруг с Полькой что-то случится, а я ничем не смогу помочь?

— Не привык чувствовать себя беспомощным? — догадалась я.

— Не привык, — согласился Гаев. — Но дело даже не в этом. Вдруг Полька не поправится? Или ей станет хуже?

— Молчи, — я прижала ладонь к его губам. — Не смей даже думать о таком. Полька поправится.

Гаев улыбнулся и я ощутила как под ладонью шевельнулись его губы.

— Спасибо, — сказал он и поцеловал мою ладонь.

Я отдернула руку.

— Извини.

— Я поеду с тобой, — согласилась торопливо. — Но, Платон, давай не будем спорить и ссориться.

— Давай.

Гаев сдержал обещание и всю дорогу до моего дома мы молчали.

— Я провожу тебя, — сказал он, когда машина остановилась у подъезда.

В ответ я только кивнула. Мы вышли из машины и пошли в сторону подъезда.

То, что произошло потом, стало для меня полной неожиданностью. Откуда ни возьмись перед нами вырос Янис. Не обращая внимания ни на меня, ни на охрану, он остановился перед Гаевым и зло сказал:

— Если ты еще раз повысишь голос на мою дочь, я тебе язык вырву.

Гаев нехорошо усмехнулся, сделал знак рукой охране, чтобы они не вмешивались и ответил:

— А дотянешься?

— Попробую, — сказал Янис и, коротко замахнувшись, засветил Гаеву в челюсть.

В лучших традициях мордобоя, Гаев повторил жест рукой в сторону охраны и насмешливо сказал:

— Надо же, не ожидал от тебя.