— Прости, — сказала, испытывая искреннее раскаяние. — Прости, пожалуйста. Я не хотела этого говорить и я так не думаю. В последнее время веду себе как какая-то истеричная баба. Становлюсь сама себе противна, но ничего поделать не могу. Вся эта история с Манюней совершенно выбила меня из колеи.

— Я так понимаю, что история имеет продолжение, — осторожно заметил Гаев, внимательно глядя мне в лицо.

— Не спрашивай, — попросила устало. — Не хочу об этом говорить.

— Выговорилась господину Терансу? — догадался Гаев.

— Он отец Манюни, мне легко было обсуждать с ним эту ситуацию, — сказала я.

— Ну, я тоже отец. И мог бы дать тебе совет. Или просто выслушать. Пожалеть, поддержать.

Вот честно, мне и в голову не приходило просить совета у Гаева. Да я и у Яна совета не просила, просто поделилась, искренне считая, что, как отца Манюни, его это касается. Но если рассуждать беспристрастно, Гаев отец моей второй дочери и тоже не посторонний в этой ситуации.

«Не занималась бы глупостями, вышла бы замуж в двадцать лет, как положено. Был бы у тебя один муж и никаких: этот отец и этот отец», — мысленно подначила себя. А потом сама же себе возразила: «Ага, прям. Давно бы уже разбежались, как будто не знаешь, как это бывает. Не такая уж редкая история — два ребенка от двух разных отцов».

— О чем размышляешь? — спросил Гаев.

— Да так, — ответила расплывчато, — о жизни. На мгновение показалось, что у нас уникальная ситуация. Потом вспомнила сколько таких ситуаций мне встречалось с жизни.

— А как же «все счастливые семьи похожи друг на друга. Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»? — процитировал Гаев.

— А кто сказал, что у меня несчастливая семья? — парировала и вернулась к продуктам. Надо все же разобрать пакеты и чего-нибудь съесть. На нервной почве у меня разгорелся волчий аппетит.

Но Гаев снова меня отвлек очередным неожиданным вопросом.

— И большая у тебя семья?

Я улыбнулась. Сперва хотела ответить, что моя семья это я и мои дочери. Потом вспомнила о мамуле и ее муже, они же тоже моя семья, как ни крути. После — о Янисе. Если для меня он человек из прошлого, то для Манюни — родной отец. Да и Гаева сбрасывать со счетов не стоило. Он ведь тоже, в некотором роде, моя семья.

— Я задал сложный вопрос?

— Вопрос простой. Ответ сложный, — сказала честно.

— А ты что, на самом деле подумываешь выйти замуж? — в очередной раз сменил тему Гаев.

— Бог с тобой, — отмахнулась я, отвлекаясь на продукты, — какой там замуж. Зачем? Кому это надо? Да и какая из меня жена? Смех один.

— А я уж было хотел обидеться, — сказал Гаев.

— На что? Что на свадьбу не пригласили? — не поняла я.

— Что мою кандидатуру не рассматривали, — заявил Гаев и, посмотрев на мою озадаченную физиономию, пояснил: — А что такого? Я, между прочим, тоже ответственный и умный. Заботливый. Знакомы мы с тобой, может и не сто лет, но точно пятьдесят. Дочь у нас есть. А про свою карьеру я скромно промолчу. Чем не жених?

На минуту мне стало его жаль. Неужели мой отказ выйти замуж мог так задеть Гаева? Вроде же уверенный и очень неглупый мужик, чего привязался? Или я наступила на больную мозоль? Может, задела какой-то комплекс? Поработать бы с ним, разобраться. Глядишь, всем стало бы легче и ему самому в первую очередь. Но разве ж даст? Только заикнусь, пошлет куда подальше. Нет, не так грубо, Гаев мужчина воспитанный и сдержанный, но одернет так, что сомнений не останется.

Но минута жалости прошла и пришла усталость.

— Платон, ты правда думаешь, что сейчас меня волнует замужество с кем бы то ни было? Мне сейчас не интересен ни ты, ни Ян (если бы вдруг ему пришло в голову предложить), ни персидский шах.

— Знаешь, принято считать, что женщина всегда об этом думает.

— О чем? О замужестве? — спросила насмешливо.

— О семье, о домашнем очаге, — пояснил Гаев.

— Платон, радиостанция на бронепоезде. У меня уже есть семья и домашний очаг. Другого мне не надо, — ответила ему.

— Из-за Марии?

Я замешкалась с ответом. Если бы Гаев вызывал у меня чувства и я всерьез собралась бы выйти за него, остановил бы меня ультиматум Манюни? Вопрос бы сложным и неприятным и я загнала мысль об условии дочери куда-то очень далеко, пообещав себе, что обязательно подумаю об этом позже.

— Нет. Манюня тут не при чем. Мне кажется, что я совсем не создана для замужества. Не умею жить с мужчиной, каким бы шоколадным он ни был, — ответила медленно, подбирая слова. Не то, чтобы я боялась обидеть Гаева, скорее я формулировала ответ для себя.

— Разве так бывает?

— Почему нет? Есть заядлые холостяки и это никого не удивляет. Чем женщины отличаются от мужчин?

— Тебе прямо ответить? — попробовал спошлить Гаев, но тут же опомнился: — Извини, я сказал грубо. Н обижайся.

— Да я не обижаюсь. Но только ты не ответил на мой вопрос.

— Чем отличаются? У нас разные функции, — ответил Гаев.