— Ты хочешь сказать, что мужчина добытчик, а женщина хранительница домашнего очага? — уточнила я. — Очень распространенная теория, уже набившая оскомину. Но, допустим, я согласна. И что?

— А на самом деле ты так не думаешь?

— Да как тебе сказать. Если мы говорим о том, как было задумано изначально природой — матушкой, то ты прав. Но сколько миллионов лет прошло? Женщины не только летают в космос, они водят фуры и работают в кузне, а не сидят дома и пекут пирожки.

— Мне всегда было непонятно это странное желание женщин соревноваться с мужчинами, — сказал Гаев. — Нет, я не шовинист и не сексист. Понимаю, что ум, допустим, не зависит от пола. Сам встречал таких умный баб, что просто ух. Но зачем соревноваться в физической силе? Ведь ясно, что среднестатистический мужчина физически сильнее и выносливее среднестатистической женщины. Тело мужчины создано для битвы, женское для рождения ребенка и любования. А что красивого в женщине — молотобойце?

— Где-то я тебя понимаю, — кивнула в ответ. — Но многие с тобой не согласятся. И, кстати, для рождения ребенка вовсе необязательно выходить замуж. Вот тебе живой пример.

И я ткнула пальцем себе в грудь.

— И ты никогда — никогда не жалела, что рядом с тобой нет мужчины? — допытывался Гаев.

— Что рядом нет мужчины жалела, — ответила честно. — Что не замужем, ни разу. А твои рассуждения все-таки отдают мужским шовинизмом.

— Они отдают разумом и опытом, — возразил Гаев. — И да, меня так воспитывали. Мужчина добытчик, женщина хранительница очага. Поэтому мне очень сложно найти себе женщину.

Я выразительно хмыкнула, вспомнив, что Гаев был женат два раза.

— Не для секса, с этим, как понимаешь, проблем нет. А вот с выбором жены сложно.

— Чего уж сложного. Стоит тебе только пальцем поманить, за пять минут соберется такая толпа, как на первомайскую демонстрацию во времена моего детства, — заметила я.

— Мы говорим не о содержанке, а о хранительнице дома. Такие женщины редкость в наше время, — немного грустно возразил Гаев.

— Ты, наверное, не там ищешь. Я знаю много хороших, домашних женщин.

— Господи, как жутко это звучит — «домашних», — усмехнулся Гаев. — Будто про зверюшку говорим.

— Ты понял о чем я.

— Да понял, понял. В любом случае, я не ищу жены.

— Запал прошел?

— Нет. Просто не ищу. Оба мои брака были не слишком удачными.

За разговором мы не заметили, как хлопнула входная дверь.

— Привет, — поздоровалась Манюня, глядя на нас с Гаевым и хмуря светлые брови.

— Здравствуй, — я улыбнулась. Несмотря на все наши разногласия, я была рада видеть дочь.

— Добрый день, — вежливо кивнул Гаев и обратился ко мне: — Я пойду к Польке, не буду вам мешать.

Он ушел. Манюня проводила его взглядом и повернулась ко мне.

— Он на само деле не живет здесь?

— Зачем бы мне говорить тебе неправду?

— Как будто бы в первый раз, — буркнула дочь.

— Ты пришла ругаться? — спросила я, сжав руку в кулак. Под пальцами что-то хрустнуло, я опустила глаза и с удивлением увидала, что сжимаю в руке багет. Он хрустит и ломается под пальцами, крошки летят на пол.

— Я зашла узнать, что ты решила, — как-то неуверенно ответила Манюня. — Или просто зашла домой. Это же и мой дом, или уже нет?

— Разумеется, это и твой дом, — согласилась я. — Но в прошлый раз ты ясно дала понять, что не хочешь со мной общаться. Поставила ультиматум.

— Еще скажи, как он тебя рассердил, — сказала дочь.

— Не рассердил, — возразила я. — Расстроил.

— Почему? Разве так трудно выбрать?

— Я не собираюсь ничего выбирать. Это глупо, тем более в твоей трактовке.

— Значит я дурочка?

— Мань, давай не будем ругаться. Зачем?

Пока мы говорили, я заметила странную вещь — чем спокойнее говорила я, тем больше горячилась Манюня. Может быть мне стоит сменить тактику и устроить дочери небольшой скандал?

— Разумеется, зачем тебе ругаться. Ты у нас такая спокойная, вежливая, вся такая гордая. Прямо не женщина, а снежная королева, — сама себя накручивая, громко проговорила Манюня.

И тут от двери раздалось:

— Не кричи на маму!

Мы обе, я и Манюня, повернулись на голос. На кухню вошла Полька. По всей видимости, она услышала последние слова Манюни и отреагировала. Моя младшая дочь стояла, воинственно сложив руки на груди, и хмурила бровки, глядя на старшую сестру.

— Не смей кричать на маму! — грозно повторила Полька и потрясла перед Манюней кулачком.

— Ах ты, малявка. А ну, брысь отсюда, — шикнула на нее Манюня и шагнула к сестре, сделав вид, будто хочет схватить Польку.

Поля дернулась, резко отступив назад. Маленькие ножки без тапочек, в одних белых носочках, заскользили по полу. Дочь неловко взмахнула руками и, не удержавшись, повалилась на спинку. Раздался глухой стук.

27