— Тянуть нельзя, — твердо ответил врач. — У девочки тяжелая травма. К сожалению, справиться одними медикаментами мы не сможем. Нужно оперировать.

— Нужно еще услышать мнения вашего профессора, — сказал Гаев.

— Нужно, — согласился врач. — Но я более, чем уверен, что Синельников подтвердит что необходима срочная операция.

— Что нам сейчас делать? — спросил Гаев.

— Ждать. И молиться, если вы верующий.

Профессор Синельников приехал в течение получаса. Я, когда его увидела, на ум пришло выражение «верста коломенская». Худой, как жердь, почти под два метра, лысый, с татуированными руками.

— Господи, — прошептала, глядя, как почтительно расступаются перед ним другие врачи.

— Плевать, как он выглядит, — шепнул Гаев и сжал мою руку, — главное, чтобы помог Полинке.

— Ты уверен, что этот человек справится? — тихо спросила Гаева.

— Этот справится. Я навел о нем справки. Он лучший. Говорят, что хирург уровня бог.

Синельников подошел к нам, поздоровался и пожал Гаеву руку. Я обратила внимание на крупные кисти с ухоженными, отполированными ногтями. Странно, но именно его гладкие, аккуратно обработанные ногти убедили меня в том, что стоящим передо мной мужчина действительно известный нейрохирург.

— Я сейчас пойди к вашей дочери, — неожиданно тихим голосом сказал Синельников. — Посмотрю, что там. Если все действительно так, как говорят коллеги, сегодня я ее прооперирую.

Гаев открыл рот и я испугалась, что сейчас он начнет предлагать Синельникову деньги. Но у Платона хватило ума не швыряется ассигнациями и раздавать обещания будущих финансовых благ.

— Мы будет ждать вашего решения, — только и сказал он.

Синельников кивнул и обратился ко мне.

— У нас тут хороший буфет. И кофе отличный. Вы бы сходили, выпили чашечку, — мягко предложил он.

— Мы вам очень мешаем? — вымученно улыбнулась я.

— Вы нет, но ваши люди волнуют других посетителей, — по-прежнему обращаясь ко мне, ответил профессор.

— Я распоряжусь, они сейчас уйдут, — сказал Гаев и отошел к помощнику, отдать распоряжение.

Синельников проводил его глазами и повернулся ко мне.

— Ваш муж очень решительный мужчина.

— Не муж, — поправила машинально. — Мы не женаты.

— Похоже, он так не думает.

— Плевать. Скажите, это ведь сложная операция?

— У меня все операции сложные, — ответил профессор.

— Да, мне уже сказали, что вы хирург уровня бог, — повторила я слова Гаева.

— Никогда не претендовал на эту должность, — сказал Синельников и в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил: — На должность бога. Хлопотно, знаете ли.

— Спасибо вам.

— Подождите благодарить.

— Спасибо, вы меня успокоили.

— Чем? — удивился профессор.

— Не знаю, — ответила честно. — Но теперь мне уже не так страшно.

— Выпейте кофе, он у нас на самом деле хороший, — повторил Синельников и ушел.

А я осталась в приемном покое. Уйти, пока было неизвестно, что с Полькой, не могла физически.

Предположения врачей подтвердились. Синельников принял решение оперировать Польку. Нас проводили к нему в кабинет, где я, стараясь, чтобы рука не слишком тряслась, подписала разрешение на хирургические манипуляции.

— Сколько будет длится операция? — спросил Гаев.

— Небыстро, — ушел от ответа Синельников. — Полагаю, вы останетесь в отделении?

— Разумеется.

— Можете подождать в моем кабинете.

— Мы пойдем в кафе, — решил Гаев. — Вы правы, Александре надо подкрепиться.

Мужчины посмотрели на меня.

— Со мной все в порядке.

— Тогда угости меня чашкой кофе, — попросил Гаев. — Со мной не в порядке.

— Мы подождем в кафе, — согласилась я.

Синельников протянул мне руку.

— Держитесь, — сказал, пожимая мои пальцы.

Я не помню, сколько часов мы просидели в кафе в ожидании вестей. Кажется я выпила кофе больше, чем за всю свою жизнь. Синельников сказал правду — кофе был действительно хорош. Но под конец меня уже тошнило от него.

— У тебя сигареты есть? — спросила Гаева.

— Есть. Пойдем, покурим на улице.

— Нет, — отказалась я. — Дай мне, пожалуйста, сигарету, хочу побыть одна.

— Мам, — подала голос Манюня, — можно я пойду с тобой?

— Я вернусь через несколько минут.

— Пусть мама побудет одна, — обратился Гаев к Манюне. — Хочешь, возьмем еще пирожных?

— Нет, — отказалась Манюня, — спасибо, не хочу.

Я вышла из здания, отошла подальше, чтобы никого не смущать и спряталась за какими-то кустами. Прикурила сигарету, тут-то и нашел меня Синельников.

— Курите? — спросил, подходя.

— Уже закончилось?

Он кивнул.

— И как?

— Хорошо, — раскуривая сигарету, ответил он.

— Насколько хорошо?