После сногсшибательного, в буквальном смысле этого слова, заявления Манюни, у меня не нашлось ни слов, ни сил, ни желания продолжать нашу беседу. Я молча вышла из кабинета, забрала Польку и уехала домой. Мамуля пыталась меня остановить, говорила что-то, но я не слышала ее слов.

Ко многому я была готова — обида, слезы, обвинения, оскорбленное молчание, в конце концов. Но того, что моя малышка хладнокровно поставит меня перед выбором … м-да, такого я предположить не могла. И дело было не в Гаеве. Шут с ним, с Гаевым. Я ведь не кривила душой, когда говорила, что он не интересует меня как мужчина. Но он был отцом Польки. И предлагая мне выбор, Манюня не могла не понимать, что мой отказ от общения с Гаевым ударит, в первую очередь, по ее младшей сестре. А ведь мне казалось, да что там — я была уверена, что она любит Польку. Неужели ее обида настолько сильна, что Манюня готова причинить вред малышке? Этому я ее не учила. Манюня, моя маленькая, нежная и наивная девочка, в кого ты превратилась?!

— Я вообще не понимаю, как она додумалась до такого, — продолжила я.

Янис так ничего не ответил, он молчал с того самого момента, как я заговорила и у меня появилось ощущение, что я разговариваю сама с собой.

— Возможно, она просто решила отплатить мне той же монетой? — рассуждала я.

— Ты влезла в ее жизнь, теперь она пытается влезть в твою, — подхватил мою мысль Янис.

— Мне не очень нравится слово «влезла», но в целом ты прав.

— Прости мой несовершенный русский язык, я все же иностранец, — попробовал пошутить он, но мне было не до шуток.

— Она действительно хочет влиять на мою жизнь, как когда-то я повлияла на ее, — сказала, оглядываясь на детскую площадку.

Там Полинка играла со своими новыми друзьями. Меня всегда удивляло, как быстро дети заводят знакомства, моментально переводя почти незнакомых людей в статус «друзей».

Помню, как впервые я столкнулась с этой детской наивностью. Мы на несколько дней улетели на море и там, в бассейне отеля, Манюня прибежала ко мне, держа за руку незнакомого мальчика.

— Это мой новый друг, — радостно сообщила Маня.

— И как зовут твоего друга? — поинтересовалась у дочери.

— Не знаю, — бесхитростно ответила дочь и обратилась к мальчику: — Тебя как зовут?

Ребенок улыбнулся, продемонстрировав отсутствие передних зубов, крикнул что-то на чистейшем итальянском и убежал.

— Он не русский, — тут же сделала вывод Манька и умчалась следом.

Мы прожили в этом отеле четыре дня и все это время дочь играла с маленьким итальянцем. Как они понимали друг друга так и осталось для меня загадкой.

И сейчас уже Полька собрала вокруг себя с пяток ровесников и затеяла веселую игру. Я прекрасно слышала ее заливистый смех.

— Она очаровательна, — Янис перехватил мой взгляд и тоже посмотрел в сторону детской площадки. — И очень похожа на тебя. Как и Мария.

— Да, Манюня многое взяла у меня. Но я никогда не ходила по чужим головам.

— Она тоже не ходит, — возразил Янис. — Наша дочь выросла. Она уже не та малышка, которую ты привыкла в ней видеть.

— Вчера я это поняла. Ян, кажется, впервые в жизни я совершенно не знаю, что делать, — вынуждена была признаться я.

— Это тебе так только кажется. Ты уже решила, как поступить.

— Но я не хочу. Не хочу поддаваться на ее шантаж.

— Ты лукавишь сейчас, — заметил Янис.

— В чем лукавство?

— Ты прекрасная мать, Алекс. И ты обожаешь своих дочерей. Ты жизнь за них отдашь, не раздумывая. Но при всей своей фанатичной любви, ты не позволишь им вмешиваться в твою жизнь и ставить ультиматумы.

— И как же я поступлю? — заинтересованно спросила я.

— Не знаю. Но ты найдешь выход, — убежденно ответил Ян.

— А куда я денусь, — улыбнулась в ответ, польщенная его словами. — Янис, у меня нет выхода. Я не могу потерять дочь, но и потакать ее капризам тоже не буду. Она почти никогда не капризничала, когда была маленькой. Я очень гордилась тем, какая у меня покладистая девочка.

— Теперь не гордишься?

— Теперь я пытаюсь понять — где же я допустила ошибку. Как получилось, что моя понимающая девочка опустилась до шантажа.

— Прекрати себя казнить, — сказал Янис. — Ты ведь знаешь, почему она так поступает.

— От этого не легче.

Янис снова успокаивающе погладил меня по руке. Сейчас, глядя на него, я почти жалела, что двадцать лет назад у нас с ним ничего не получилось. Я позволила себя отвлечься от разговора и представить, как сложилась бы наша семейная жизнь с Янисом. На сколько бы нам хватило терпения, чтобы жить на две страны? Кто из нас первым бы осознал, что наш брак не имеет никакого смысла? А, возможно, у нас бы все получилось и сейчас бы мы обсуждали куда полететь в отпуск, спорили из-за нового молодого человека Манюни или выбирали имя младшему ребенку.

«Тогда бы у тебя не было бы Польки», — напомнила я себе.

— Алекс, ты слышишь меня? — Янис чуть повысил голос. — Ау, Алекс, ты где?