Воронова Усадьба была… руиной. Прекрасной, живописной, но едва ли пригодной для жизни. Строение в стиле угасающего романтизма – когда-то белый, а ныне покрытый серой плесенью и подтеками известняк, островерхие крыши с провалами, стрельчатые окна, часть которых была зияющими дырами, а часть – заколочена гнилыми досками. Одна из тех самых «башенок», что виднелась с дороги, вообще лишилась верхушки, и из нее росла чахлая березка, словно символ победы природы над человеческим тщеславием. Фасад украшала искусная резьба, но теперь по замысловатым узорам полз плющ, с безразличием могильщика оплетая каменные цветы и ангельские лики.

Перед домом раскинулся парк, вернее, то, что от него осталось: непроходимые косматые заросли ежевики, падуба и боярышника в обрамлении неухоженных буков и тополей, среди которых то и дело угадывались останки фонтана или статуи. Мраморная фигура какого– то усача в плаще и с соколом на руке лишилась головы, и птица смотрела на новую хозяйку с немым укором.

– Ну вот и приехали, – с наигранной бодростью проговорила Лилия, останавливая телегу у скрипучих ворот, которые давно уже не могли никого впустить или выпустить. Решётчатые створы практически вросли в землю.

Анна молча вылезла из телеги. Ноги сами понесли ее по гравиевой дорожке, которая хрустела под ногами битым кирпичом. Она подняла голову, разглядывая свое новое владение. Окна второго этажа смотрели на нее пустыми, слепыми глазницами. В одном из них мелькнуло движение – всего лишь отражение проплывающей в свинцово– сером небе тучи, но сердце екнуло. Где-то с грохотом сорвалась ставня.

«Комод “Хемнес”. Мне однозначно пригодился бы “Хемнес”», – пронеслась в голове абсурдная мысль. Так думают о чём-то совершенно неподходящем в минуту полного отчаяния.

– Какое оно… большое, – тихо сказал Мишель, подойдя к ней и неуверенно взяв за руку. Пальцы брата были холодными, и у Анны болезненно ёкнуло в груди.

– Очень большое, – согласилась она. – И очень… зеленое. Плюща много.

– Мама говорила, что тут красиво, – прошептал он, и в его голосе послышалась такая тоска, что у Анны снова заныло сердце.

– Может, внутри и красиво, – соврала она, сжимая его руку. – Давайте, что ли, посмотрим.

Лилия уже возилась с огромным ржавым замком на дубовой двери. Ключ скрежетал, но не поворачивался.

– Черт бы побрал всех фон Хольтов и их экономию на слесарях, – сквозь зубы пробормотала служанка, яростно дергая ключ.

Анна едва сдержала улыбку. Похоже, несмотря на свою уязвимую позицию в их семействе, Лилия была девушкой с характером.

С третьей попытки замок с диким скрежетом сдался. Дверь, неохотно подавшись вперед, заскрипела на петлях и открыла тёмные глубины дома. На них пахнуло волной затхлого, холодного воздуха – запахом забвения, пыли и старого дерева.

Они вошли в просторный холл. Свет едва пробивался сквозь запыленные витражные стекла, окрашивая мраморный пол в грязновато-красные и синие пятна. Прямо над ними висела громадная хрустальная люстра, густо опутанная паутиной, в которой застряли тела несчетных мух и мотыльков. По стенам разместились портреты – длинная вереница надменных и не очень лиц в напудренных париках и скучных платьях. Все они смотрели на новоприбывших с безмолвным презрением. Под ногами хрустел песок и осыпавшаяся штукатурка. Большой камин, обрамлённый красивой каменной резьбой, слепо глядел на новоприбывших почерневшим нутром. Две двери выводили ещё куда-то. Похоже, тут когда-то располагался обеденный зал. Странное решение с точки зрения архитектуры, ведь обычно парадная дверь ведёт в холл с лестничным пролётом. Посреди зала монументально воздвигся огромный дубовый стол, вокруг которого чинно расположились оббитые гобеленовой перетяжкой стулья.

– Ну… – Анна заставила себя улыбнуться. – Места, по крайней мере, много.

Его было даже слишком много. Целые залы, заставленные покрытой саванами паутины мебелью, темные коридоры, уходящие в неизвестность, бесконечные двери. Они медленно продвигались вперед, и их шаги гулко отдавались в гробовой тишине.

– Смотри, камин! – Миша указал на огромную каменную громадину с витой чугунной решеткой в одной из гостиных. – Мы могли бы вечерами сидеть тут и читать!

Анна посмотрела на каминную полку, где в ряд стояли фарфоровые пастушки с отбитыми носами, и представила, как они с Мишей греются у огня, пока по углам комнаты гуляет ветер. Картинка выходила скорее жутковатой, чем уютной.

Странно, что вандалы еще не разграбили и не опустошили эти руины. Ведь никакой сторожки охранника, да и вообще ни одной живой души по дороге не было заметно.

Лилия тем временем попыталась стряхнуть пыль с одного из диванов, но подняла такое облако, что все тут же принялись кашлять и чихать.

– Ладно, – Анна снова взяла инициативу в свои руки. – Первым делом – найти кухню и хоть какую-то комнату поменьше, которую мы сможем обогреть и привести в порядок. Лилия, ты знаешь планировку?