Я шагаю медленно, чтобы не сделать хуже организму, который только-только начал восстанавливаться. Едва выходим в коридор, к нам тут же бросаются мама и брат. Рита стоит в сторонке и кусает губы, скрестив руки на груди. Она улыбается мне уголками губ, но я вижу, как все напряжены. Им тоже пришлось пережить немало ужаса в эти дни. Даже представить не могу, чего они успели надумать… Я ведь была без сознания, а они всё это время места себе не находили…

— Прости! — говорю я брату, утопая в его объятиях.

Кажется, он немного подрос… Или нет?!

— За что, дурындочка? — спрашивает он.

— Ну… Я испортила вашу свадьбу, — пожимаю плечами.

Нашла время, когда об этом говорить! И правда, дурында!

— Балда ты, как есть! — смеётся Костя, мягко целуя меня в лоб, и отстраняется. — Гульнём на твоей…

Я не придаю значения его словам и обнимаю маму, а потом Риту.

— Мама чуть с ума не сошла! — шепчет подруга. — Её даже врачи отхаживали с сердцем! Мы все чертовски боялись за тебя!

Я виновато смотрю на маму и поджимаю губы. Бедная… Через что ей пришлось пройти из-за меня?! С другой стороны, я ведь не специально… Я даже не предполагала, что такое может случиться, беременность ведь шла хорошо.

Мне хочется как можно быстрее оказаться рядом со своей малышкой, поэтому, когда медсестра кивает, я иду следом за ней. Даже не спрашиваю, куда увели ЗБ… Сейчас это не имеет значения… Только она…

Моя девочка…

Моё сокровище.

— Палата у вас с дочерью будет одна, — начинает женщина. — Жених оплатил отдельную, выделенную… Только ребёнок сейчас находится в кувезе*. Это как инкубатор для цыплят: с подогревом и другими функциями. Не стоит бояться, когда увидите дочь: к ней сейчас подключены все необходимые системы. Показатели у неё для недоношенной очень даже хорошие… Думаю, что пары недель будет достаточно.

Доктор говорит, а у меня подкашиваются ноги. Мне становится страшно: что такое ужасное я могу увидеть там, в палате, если меня предупреждают заранее?! Сердце ведь не железное, не выдержит, если малышке там плохо…

Мы двигаемся дальше, и я чувствую, когда приближаемся, потому что сердце готово выскочить из груди и забиться в бешеной пляске.

Я чувствую свою девочку, и душа рвётся к ней.

Она где-то рядом… И, кажется, зовёт меня…

— Полякову нужно было на УЗИ ещё отправить! Куда вы её так рано повели? — слышу раздражённый голос доктора, и медсестра одёргивается.

Я хочу возмутиться, но доктор сверкает на меня гневным взглядом, словно пытается отчитать за двойку.

— Ваш жених платит деньги, но у меня и без вас пациентов полно. Вот пройдёт всё обследование, тогда и в палату! — почти шипит она, и уже не нравится мне своим поведение.

Медсестра тоже сжимается под её напором, хотя и старше доктора лет на десять, если не больше.

Ноги ведут меня дальше по коридору… Кажется, что я даже точно угадаю, в какой именно палате находится дочь, но я понимаю, что лучше не спорить. В конце концов, ещё один час ничего не изменит, а моей малышке нужна здоровая мама.

— Смотрите-ка! После родов чуть не померла она у нас, а теперь такая боевая тут ходит! — ворчит себе под нос доктор и идёт впереди меня.

— А далеко идти? У меня живот тянет… — спрашиваю я, уже жалея, что отказалась от кресла и помощи.

— Близко! Потерпи! Обратно санитары отвезут потом, к дочери… Не звери мы ведь тут!

Я киваю, стискиваю зубы и иду дальше. Вот как люди могут менять своё поведение за секунду: сначала доктор скалила зубы, а потом вдруг начала проявлять заботу…

В голове появляется вопрос: «Может быть, и ЗБ тогда на самом деле заботился обо мне, а я всё придумала с наигранностью и желанием отобрать малышку?!»…

Но я отметаю эти мысли…

Из-за них у меня случились преждевременные роды…

И я не хочу, чтобы произошло ещё что-то плохое…

___________________________________________

Пояснения:

*Кувёз (от фр. couveuse «наседка», «инкубатор») — приспособление с автоматической подачей кислорода и с поддержанием оптимальной температуры, в который помещают недоношенного или заболевшего новорожденного.

УЗИ показывает хорошие результаты. Пока я вытираю с живота гель и надеваю халат, врач ругает меня за то, что отказалась от помощи и после реанимации пошла своим ходом в палату к дочке. А что я должна была делать?! Я хочу поскорее убедиться, что всё в порядке, потому что меня съедает дурное предчувствие.

— Я всё понимаю, ребёнка торопилась увидеть, а не думала, что кровотечение сильное откроется?! Не боялась? Что тогда делали бы?

Я слушаю её слова, но не могу ничего ответить, потому что до сих пор нервы напряжены до предела. Пока я не увижу свою дочь, я не буду уверена, в нормальном ли она состоянии. И до сих пор я не понимаю, за что именно извинялся ЗБ?! Вдруг он забрал мою малышку?!