Вызываю такси и пока еду, думаю о том, что таблетки не так уж хорошо действуют: живот стягивает, а тошнотворные позывы подступают комом к горлу. Сложно избавиться от этих ощущений, но когда я оказываюсь в кабинете, понимаю, что стало на самом деле куда легче.

Документы ЗБ мне не вернул, а я должна продолжить работу с ними, если он одобрил составленные графики, а если нет, то следует произвести необходимую доработку. Набираюсь сил и поднимаюсь на ноги. Иду в кабинет босса, твёрдо решив, что если разговор о беременности снова зайдёт, то скажу мужчине правду, но дам понять, что замуж выходить не буду.

Вот только стоит мне зайти и увидеть этот ледяной взгляд, как вся уверенность пропадает, скукоживается, как червячок, к которому прикоснулись, и превращается в сплошное месиво страха и непонимания.

— Катя, я не пошутил вчера. Ты должна понимать, что я имею право знать — моего ребёнка ты вынашиваешь или нет, — говорит ЗБ.

— Я пришла за документами, вы посмотрели графики, которые принесла вчера? — стараюсь игнорировать его слова, потому что пока не готова ничего сказать. Все слова рассеялись, превратились в дымку.

— Я подписал их, можешь забрать. Катя, я требую, чтобы ты не увиливала от темы, потому что это важный момент. Мы должны сделать анализ ДНК! И это не просьба, а констатация факта! Ты пойдёшь, или я поведу тебя силой!

Я хватаю папку с бумагами и отрицательно мотаю головой.

— Никакого теста не будет! — твёрдо отвечаю я.

Внутри себя я, конечно же, захлёбываюсь возмущением, но пытаюсь не показывать его, чтобы ЗБ не понял, что сможет легко манипулировать мной.

Не позволяю ему сказать ещё что-то, просто выхожу и решаю вернуться к себе. Он ведь умный мужчина, должен понимать, что беременной женщине нельзя волноваться.

Я иду по коридору, прижимая документы к груди. Кровь клокочет в венах, сердце бьётся в бешеном ритме, на шее пульсирует венка. После разговора с ЗБ я в ярости. Я готова крушить всё, как Халк…

Что он себе позволяет? Как может требовать что-то от меня? ЗБ совсем с катушек слетел? Потащит силой? Серьёзно?

Столько вопросов, с появлением которых я начинаю беситься ещё сильнее.

Пытаюсь успокоить себя тем, что это гормоны бушуют. Я ведь не была раньше такой эмоциональной, умела контролировать себя.

— Екатерина Александровна?! — голос ЗБ, раскатистым громом, звенит в ушах, вибрируя эхом в барабанных перепонках.

Я замираю. Понимаю, что на нас сейчас сосредоточенно не меньше десятка глаз. А слухов обо мне после увольнения Руслана и этого треклятого корпоратива пошло и без того немало. Поджимаю губы и оборачиваюсь, скрепя сердце.

Вот же настырный!

— Мы недоговорили! Вернитесь в кабинет, если не хотите, чтобы мои слова стали достоянием общественности!

Его волевой подбородок чуть вздёрнут вверх, широкие плечи распрямлены. Злой Босс смотрит на меня взглядом коршуна, готового кинуться на добычу и уничтожить, не оставив даже косточек.

Я покорно выполняю его требование и возвращаюсь в кабинет. Мне казалось, что разговор окончен. Он ясно дал понять свою позицию властного му…жчины. Сказал своё «я так решил» и не хочет слушать моё мнение. Не собирается даже дать шанс, чтобы высказаться.

Закрыв за собой дверь, собираю силу воли в кулак, надеясь, что удастся поставить его на место. В конце концов, у меня прав куда больше в этой ситуации.

— Я не позволю вам делать анализ ДНК ребёнка, — произношу глухо, не поднимая на него взгляд. — Он не ваш.

Я прекрасно знаю, что лгу ему, потому что лечилась целый месяц перед тем, как… перед тем как крыша поехала, и я допустила себе такую вольность. Но ему совсем необязательно знать правду. Хотя кого я обманываю?! ЗБ уже всё знает: Руслан наверняка сказал ему о моём лечении, иначе ЗБ не стал бы так упорно требовать своего.

«Давай, Катя, ты же собиралась признаться и сказать правду, так почему врёшь сейчас?!» — ругаю я себя в мыслях и гляжу на босса.

ЗБ садится в кресло и закидывает ногу на ногу. Показывает свою властность и вседозволенность. Противно становится. Я подхожу к его столу и кладу на него документы. Смотрю ему прямо в глаза, которые гипнотизируют меня, заставляют расслабиться, словно обещают, что ничего плохого меня не ждёт, а потом снова этот голос…

Раскатистый…

Требовательный…

— Я понял, что противен тебе, и ты не хочешь выходить за меня замуж. Тогда поступим иначе: ты отдашь мне ребёнка, Катя, если выяснится после рождения, что он мой! А иначе…

Он ставит локти на столешницу и чуть щурится, глядя мне в глаза. Внутри в очередной раз закипает ярость, готовая вырваться наружу раскалённой лавой.

Значит, мой босс решил угрожать?

— А иначе что? — цежу я сквозь зубы, не отрывая от него взгляд.