Сейчас на улице было хмуро и пасмурно, собирался дождь. Тимур не был особо метеозависимым, но все равно такая погода омрачала и без того неважное настроение. В последнее время ему часто бывало тоскливо. Вот вроде бы все при нем: бизнес налажен и процветает, скоро вон еще один филиал зала в соседнем районе открывается, а еще через полгода, если все пойдет по плану, то будет и третий. Крутая квартира, тачка… Здоров, как бык. Друзья надежные. У бабушки все хорошо. Она у Тимура единственная живая родственница, правда не родная. Вторая жена деда по маминой линии. Но любит его поболее родной матери, которую он даже не помнил, ведь та свалила “устраиваться” когда ему и двух лет еще не было. Родила его рано, в восемнадцать лет. Родила, потому что отец и мачеха настояли. Им же она его и оставила… Что до отца, о нем Тимур знал только имя. Так и вышло, что вырастили его бабушка с дедом. Заменили ему родителей, дали все, что могли. Увы, деда не стало три года назад. Уснул и не проснулся. Тромб. Он прожил долгую жизнь, восемьдесят девять лет и до последнего оставался подтянутым, бодрым и в здравом уме… Бабушка с тех пор сдала, но все равно ни в какую не соглашалась переехать жить в столицу. Но Тимур часто ее навещал, всем помогал, а потому был за нее более-менее спокоен.

Да, по сути у него нет ни малейшего повода тосковать. Не по отношениям с Ольгой же, в самом деле. Отправляя ту на такси в столицу с концами Тимур ощущал одно лишь облегчение. И со временем это не изменилось. Потому, что от их отношений осталась одна лишь иллюзия. Красивая картинка в социальной сети, за которой давно уже не было никаких чувств и эмоций, кроме разочарования и скуки. Когда знакомились, Ольге было двадцать два, она только окончила университет и была молоденькой и миловидной приезжей девочкой из глубинки. Уставшему от пафосных и меркантильных стерв Тимуру было прикольно ощущать ее детский восторг от ставших привычными и рутинными для него вещей вроде ужина в хорошем ресторане и отпуска в хорошем отеле за границей. На это в ней и подсел, наплевав на полтора десятка лет разницы в возрасте.

Как вышло, что за два года вместе девочка-ромашка превратилась в пластмассовую куклу, у которой в голове маргарин и социальные сети, Тимур понять не мог. Зато отчетливо понял, когда привез ее в деревню, что пора эту историю финалить. Понял после сделанного “чтоб что-то поменялось” предложения, по причине которого, собственно, и повез Ольгу знакомить с бабушкой.

Ничего не поменяется. Да и не надо оно уже ему, по существу. Было-сплыло. Прошло.

Воспоминания об Ольге сменились мыслями о Маше. Точнее о своей бабушке, которая ему позвонила с просьбой ей помочь в бракоразводным процессом, поскольку муж-изменщик разводиться не просто не желает, но вдобавок будет пытаться отнять дочку.

Робин Гудом Тимур не был. Ни разу. Он пробивал себе своей же головой путь наверх, причем в буквальном смысле, а потому был лишен сантиментов от слова совсем. Но и отказать бабушке не мог. А потому нашел в смартфоне номер Сергея — своего друга и юриста — и нажал на дозвон.

— Серый, привет! Твоя помощь нужна.

— Ну и куда ты снова влез? — лениво поинтересовался тот после приветствия.

Поинтересовался небезосновательно. Чтоб поднять бабла Тимур в свое время подался из самбистской секции на нелегальные бои со всеми вытекающими последствиями, из которых друг его частенько выручал.

— Я — никуда, Серый. Есть один человек, которому нужна помощь с разводом. Там муж в неадеквате, хочет ребенка отнять…

— М-м-м? Человеку, значит? Женского пола, — хохотнул Сергей.

— Внучка бабушкиной подружки. Бабушка попросила ей помочь, — отчеканил Тимур, тормозя грядущие пошлые намеки. От чего-то ему принципиально не хотелось их слышать в адрес Маши.

— Не ну какой изобретательный подкат, а, — все же протянул друг.

— Нет там никакого подката, понятно? Так как, Серый, посоветуешь кого?

— Сейчас контакты скину и отзвонюсь — предупрежу о тебе.

— Спасибо.

— Тим? Она хоть красивая?

— Все, давай, — отрезал Тимур и отключился.

Красивая. По правде говоря да, красивая. Полновата на его вкус, конечно, но все равно. Глаза-омуты, губки пухлые, волосы — шелк, лицо кукольное. И сам взгляд такой… Как у олененка беззащитного. Уязвимая, нежная… Такую хочется защищать и оберегать. А мудак-муж еще и прессует ее. Ну, загулял ты, ну будь человеком, поступи с женой нормально после. Так нет же.

Короче говоря, он решил, что ей поможет. Бабушка попросила это сделать, да и… Он понял, что сам хочет помочь Маше.

Мария

— Радуйся, Маша, что дали еще месяц, — с циничной ухмылкой говорил Дан, нагнав меня в коридоре здания суда. — Наслаждайся общением с дочкой, ведь я позабочусь о том, чтоб пришло время, когда ты будешь ее видеть только по выходным. И то в лучшем случае.

— Какая же ты сволочь, — стараясь не разрыдаться, выпалила я.

— Ты еще не знаешь — какая, но скоро узнаешь, — склонившись к моему уху, продолжил он. — Ну или ты всегда можешь взяться за ум и вернуться ко мне.

— Пошел ты знаешь куда? — рыкнула я и, толкнув его плечом, почти бегом бросилась к выходу.

— Следующий раз врежь прямо в здании суда, — повысил голос он. — Облегчи мне задачу.

— Мария, подождите! — догнал меня Валерий Артемович. — Послушайте, вы не должны так бурно реагировать на слова Данилы при свидетелях. Он же специально вас провоцирует…