Шмякаю попой на кушетку, глядя, как полицейский субъект по-бычьи тяжело сопя, вытирает кровь с разбитой губы.

Врач вообще выпал в осадок.

Покушение на представителя власти — это вам не цацки-пецки…

Вот же ж… зашквар…

— Отведи её в патрульную машину. Скажи, пусть мой напарник на хрен разгонит толпу, — обращается к Марко.

Голос у Итана звучит жёстко. От стальных ноток на коже мурашки высыпают и принимаются размножаться в арифметической прогрессии как кролики.

— Я перехвачу контроль над ситуацией. Алиса обязана дать показания и пройти тест на наличие алкоголя в крови. На этот раз без каких-либо шуток. Нужно придумать, как побыстрее всё замять.

Дав распоряжение, Итан уходит, злющий как черт.

Я же, подписав отказ о дальнейшем обследовании, тут же попадаю в руки не менее злого мужчины. Они бесцеремонно сгребают моё обмякшее тело и прижимают к его уютной груди, несут куда велено. Подальше от толпы.

— Идиотка! — яростно рычит Марк, позволяя встать на землю возле полицейской тачки с включёнными ослепляющими мигалками.

Встряхивает, словно душу пытается вытрясти одним-единственным рывком.

Ему почти удаётся. Если он сейчас бросит меня здесь и уйдёт — я просто умру…

— Я знаю… — виновато шепчу, практически соединяя наши губы. Приходится использовать женские уловки, чтобы хоть немного его дезориентировать. У меня не плохо выходит. Отнюдь. Я вижу, как начинают темнеть его глаза, как сложно ему сдерживаться, чтобы не впиться в мои и не загрызть меня, как поступил бы голодный лев с наивной овечкой. — Не хочешь спросить, как я себя чувствую? Может, у меня сотрясение мозга из-за подушек безопасности?

— Угу, — как-то сомнительно качает головой. — Знаешь, я заметил! — продолжает метать молнии гнева. — Сотрясение мозга скорее случилось у Итана. У тебя талант, дорогая. Талант калечить мужчин!

— Твой дружок получил по заслугам! — не совладав с раздражением, повышаю тон, указывая пальцем на место аварии. — Знаешь, как эти подушки бьют по лицу? Кстати, их там у тебя дохрена!

Господи, я же отрихтовала его машину! Пора почувствовать угрызения совести и не нарываться. Но вместо этого я снова берусь за старое, начинаю дерзить.

Не помню, что за лекарство вколол мне доктор, но химическая реакция компонентов, совмещённых с выпитым алкоголем, исправно делает своё дело. Разливает по телу будоражащее тепло. Расслабляет, дарит чувство лёгкости. Губы норовят раз за разом расплываться в улыбке.

Утыкаюсь лицом в грудь мужчины и пьянею ещё больше, вдыхая его аромат. Обалдевшая от родного запаха, крепко вцепляюсь за шею Марко. Льну к его горячему телу, ощущая, как бешено стучит мужское сердце.

Инстинкты сильнее нас обоих. Накаляют между нами страсть. Я даже чувствую, как воздух потрескивает электричеством.

— Ты что вытворяешь, недошумахер?! А?! — голос моего мужчины врезается в ушные перепонки, добираясь до сердца, где от напряжения едва не рвётся аорта. — Хочется экстрима? Да?! — грубо отрывает меня от себя, как пластырь от раны. Открывает дверь в полицейской машине и поспешно заталкивает в салон, озвучивая ещё одному копу приказ Итана.

Забирается следом на заднее сидение, громко захлопывая дверцу.

Две секунды — и мы остаёмся наедине, огороженные с двух сторон автомобилями с жилым помещением в фургоне. Домики серфингистов. Причём, временно пустые. Иначе бы те сидели рядом и сушили свои гидрокостюмы на солнце после заплыва.

— Жаль машину? Да? Так ты так и скажи: «Лиса, в этот раз ты совершенно точно попала на бабки!» — говорю с выразительной интонацией.

В душе назревает буря. Держусь на грани, чтобы и этому гаду не врезать по морде. Просто люблю его, и этим всё сказано. Но на всякий случай отодвигаюсь подальше к противоположной от Марко двери. Мало ли…

— Дура! Ты совсем ни хера не понимаешь? Мне сейчас глубоко плевать на тачку! — он кричит так, что я вздрагиваю от каждого громыхающего слова. Наощупь ищу ручку. Она будто растворилась. Исчезла, чтобы я не смогла распахнуть дверь и выбраться из этого душного пространства. — Тебя жаль, идиотка! Да-да! Какого хрена смотришь? Решила себя угробить и меня заодно?! — нависает надо мной своей ничуть не маленькой фигурой.

— А ты то тут при чём? — пропищав, вжимаюсь в дверь машины. Пытаюсь максимально отстраниться от него. — Ты вообще цел и невредим! Это у меня пластыри на ссадинах! И пусть они тебя не волнуют! Ясно?!

— Ясно, — как-то вкрадчиво звучит его охрипший голос.

Пристальный взгляд мужчины становится осязаемым кожей, настолько обжигающим, я бы даже отметила — парализующим всё моё тело. От макушки до кончиков пальцев ощущается горячее покалывание. В радужках Марко не осталось и капли коричневого оттенка. На меня уставились угольно-чёрные глаза, в чьих глубинах я четко вижу полыхающий огонь.

В него будто дьявол вселился.