Обескуражена таким заявлением, чувствую, как воздух между нами снова начинает сгущаться и потрескивать. Кровь, разгоняясь по венам, приливает к щекам и горит, вызывая очередную отрицательную реакцию.

— Пффф! Какое раздутое самомнение! — парирую, мельком оценивая внешние качества хозяина шале. Останавливаюсь на полных губах и непроизвольно сглатываю. Приходится мотнуть головой, чтобы стряхнуть с себя наваждение.

— Я по-твоему рехнулась? Многомужество меня не интересует, — вскидываю колючий взгляд к его густым, приподнятым бровям.

Кареглазый какое-то время с замешательством пялится на моё «черномазое» лицо. Моргает так, будто бы ему в глаз соринка попала.

Интересно, о чем он думает?

— Нет такого мужчины, чтобы один с гордостью носил столько ценных качеств, — поясняю. — Нет! Если только замуж за всех сразу пойти, тогда да… Буду иметь и доброго, и отзывчивого, и симпатичного. В общем — целый гарем.

— Вижу, разговора у нас с тобой не получится. Ладно, — добавляет совершенно спокойным тоном, убирая с меня руки, — я вызываю полицию. А-А-а-чхи!!! — завершает поклоном, хватаясь рукой за ранку на виске. Шипит явно от боли. Снова набирает в лёгкие мощный глоток воздуха, и, наконец, облегчающий страдания громкий чих повторно вырывается наружу, напоминая взрыв. Я даже подскакиваю на месте, хватаясь с перепугу за грудь.

— Ты псих! — не выходит сдержать эмоции. Видимо, нервное.

Делаю небольшой, едва заметный шаг в сторону двери, пока он приходит в себя, но оказывается у этого гада глаза по всему телу расположены, как отслеживающие радары.

— Стоять! — рявкает он, и я замираю, ощущая на позвоночнике ползучий холодок.

С ума сойти…

* * *

Скользнув взглядом по длинной цепочке мерцающих свечей, догадываюсь, что именно их душистый запах вызывает у этого паршивца аллергическую реакцию.

«Отлично!» — зло ухмыляюсь, мысленно желая «бесконечного здоровья».

— Что смешного? — рычит психованный, выравниваясь в полный рост. Прищуренные глаза останавливаются на моём лице, и его снова передёргивает отвращением. — У меня аллергия на эти дурацкие свечки! На кой хрен ты их зажгла?

— Они умиротворяют, — отвечаю, не спуская с него глаз.

Зрачки в его карих радужках сужаются. Блестят то ли яростью, то ли отражают мерцание огоньков. Похоть, так точно схлынула с его лица. Косметическая маска, особенно чёрная, даже на самой красивой женщине способна убить у мужчины любую эротическую фантазию и притупить либидо на раз-два.

Остерегаясь, оцениваю беглым взглядом «любовный мускул», и сердце в очередной раз ухает в пятки. Хрен там! У этого черта стоит! Демон плодородия, чтоб его!

Тяну руку к вешалке и хватаюсь за махровую ткань, чтобы скрыть свою наготу. Ему, в отличие от меня, похоже, всё равно. Никакого дискомфорта мужчина не ощущает, бесцеремонно демонстрируя свои достоинства.

— Смой с себя, наконец, эту дрянь, марсианка хренова! — приказывает наглец, позволяя мне умыкнуть единственный в этом помещении халат. Берёт с полки ватный диск и бутылку с перекисью. Смачивает кружочек антисептиком и прикладывает к виску, продолжая ворчать и кривить недовольную рожу: — Эти ваши женские штучки до инфаркта могут довести. При виде твоего лица меня пробирает нервная дрожь.

— По инструкции — тебе ещё, как минимум, двадцать минут «вибрировать». Я бы на твоём месте выбрала холодный расслабляющий душ и бокал вина. Ну, или что-нибудь покрепче, — отклоняю требование, облачаясь с невероятной скоростью в халат огромных размеров. Завязываю пояс на крепкий узел, чтобы наверняка не смог с ним справиться.

Мужчина, оценив мою работу, скептически хмыкает, стирает с виска кровь и тянется за новым диском.

Идея помочь ему с лечением царапины приходит внезапно. Нужно как-то усыпить его бдительность и поскорее смыться отсюда. Но кааак? Он постоянно держит руку на пульсе. Гад!

— Между прочим, я заплатила довольно круглую сумму за то, чтобы здесь пожить неделю. Я арендовала этот дом лично для себя.

Пока объясняю причину моего появления в его шале, беру с полки чистое полотенце и нахожу несколько баночек со спиртом. Отмечаю, что аллергик — запасливый мужик. Видимо, протирает и дезинфицирует всё, что попадается под руки.

Выливаю на мягкую ткань больше половины содержимого бутылочки, чтобы наверняка присушить ранку и остановить кровь у этого огромного горного обитателя. Чувствую, как моё тело потряхивает от надвигающейся истерики. Ещё чуть-чуть — и взорвусь праведным гневом.

— Целую неделю? Серьёзно? — с ехидкой задаёт вопрос, мол, что за чушь ты несёшь, детка? — Это мой дом! Ты не заметила, что он отличается от съёмного? Не проверила шкаф на наличие шмоток? Холодильник со свежеприготовленной едой? Тумбочки с личными ценными вещами?