Я покраснела, смутилась.

– Ревную? – переспросила я, стараясь изобразить удивление, но вышло неправдоподобно. – С чего бы?

– Думаешь я ездил в этот отель с Наташкой? – он прищурил один глаз.

– А что я должна думать? – всплеснула я руками. – Это же ВАШ любимый отель!

Я сделала ударение на слове «ваш», и прозвучало это, как претензия, предъявлять которую у меня не было абсолютно никакого права. Я это хорошо понимала, но справится с нахлынувшими эмоциями не могла.

– Мне действительно там нравится, – Левашов зачесал пятерней волосы назад и посмотрел мне в глаза. – Я дважды проводил там выходные.

Я кивнула. Место и правда было превосходное. Тихое, уединенное, умиротворяющее. Романтичное…

– Один, – добавил Макс, и внутри меня что-то екнуло. – Я ездил туда один. Чтобы разобраться с мыслями… Подумать…

– Подожди… А Самохина?

– Она мне и порекомендовала этот отель. Дала номер Алии и буквально заставила позвонить и забронировать номер. Силком выпихнула, – он выглядел серьезным, но глаза улыбались.

У меня отлегло от сердца, но я все же решила переспросить еще раз.

– То есть Наташка в этом отеле не была?

– Была. Но не со мной, – ответил Левашов. – Еще вопросы есть?

Я покачала головой. Мне очень хотелось спросить, в каких все же отношениях он состоял с Самохиной, но подумала, что это уже будет слишком.

Лед в моем компрессе начал таять. Максим забрал у меня мокрый носовой платок, выбросил потекшие кубики в раковину. Щека покраснела и горела огнем. Раньше Капустин никогда не поднимал на меня руку. Я и не знала, что она у него такая тяжелая. Видимо, мысль о том, что я могла ему изменить сильно задела. Я мысленно злорадно усмехнулась. Пусть так и думает! Не буду его разубеждать в обратном. Но теперь меня мучил другой вопрос – кто отправил Жеке те фотографии? Кто видел нас с Левашовым в тот вечер вместе?

Глава 40.

Я начала потихоньку приходить в себя – вернулась к своим переводам, почти перестала плакать. Макс продолжал оберегать меня и заботиться, Жека засыпал гневными сообщениями, в которых обзывал последними словами, обвиняя во всех смертных грехах.

Оказывается, это я своими бесконечными изменами толкнула его в жаркие объятия своей подруги. Он, видите ли, чувствовал отстраненность и безразличие с моей стороны, поэтому и пошел искать утешение на сторону. При этом тот факт, что он спал с нашей общей подругой, с близким нам обоим человеком, он выставлял, как оправдательный своему поступку. По его мнению, если бы он изменил мне с какой-то другой девушкой, было бы гораздо хуже. Умиляет его способность находить что-то хорошее в плохом!

Сначала я даже не открывала его бредни, а потом даже увлеклась. Начала ждать продолжения. Словно остросюжетный роман читала, хотя, наверное, больше это походило на записки сумасшедшего. Но радовал меня в этом всем один момент – это перестало меня ранить. Нет, пострадавшее самолюбие все также стенало и ныло, но сердце будто окаменело.

Это случилось ни сразу, ни в один момент, но одним прекрасным солнечным утром, я проснулась, сладко потянулась в постели, и почувствовала, что мне больше не больно. Я спрыгнула с кровати, включила музыку и начала танцевать. Хорошо, что Макса не было дома, иначе он бы решил, что я слетела с катушек. Но остановиться я не могла – так замечательно я себя давно не чувствовала.

Когда силы закончились, я набрала себе ванную, насыпала соли, налила пены, забросала поверхность цветочными лепестками и сорок минут отмокала в горячей ароматной воде.

Кофе в то утро был необычайно вкусным, и я почувствовала, что у меня разыгрался зверский аппетит. Я вывалила на стол все, что нашла в холодильнике – ветчину, сыр, овощи, остатки мясного пирога, пожарила себе омлет из двух яиц. Съесть я это все, конечно, не смогла, но впервые за долгое время получила удовольствие от еды. Так вкусно мне в последний раз было только когда мы с Левашовым летали в Сочи.

Я понимала, что сегодня был очень важный день в моей жизни – он означал начало чего-то нового. Я нутром ощущала, что готова идти дальше. И чтобы как-то отметить это и закрепить достигнутый успех, я решила, что надо сделать что-нибудь важное и значимое. Поэтому я оделась, вызвала такси и поехала подавать на развод.

Я стояла перед зданием ЗАГСа, сжимая в руках пластиковую папку с документами, и прикрылась ею, словно щитом. Едва я ступила на первую ступеньку Дворца бракосочетаний, вся былая уверенность, заставлявшая меня все утро парить, словно на крыльях, мгновенно испарилась.