– Ты серьезно решила, что у нас той ночью что-то было?

Я смотрела на него и не понимала, он шутит или говорит серьезно.

– Я проснулась в твоей постели абсолютно голая… – зажмурила я глаза. – Что еще я должна была подумать?!

– Мы завалились на эту дурацкую пенную вечеринку, все промокли. На улице холодно. Ты отключилась еще в такси, а добиться от тебя адреса твоего дома я так и не смог, поэтому привез к себе.

– А почему я была голая?! – возмутилась я, продолжая краснеть. Пятна спустились на шею и грудь.

– Ты была мокрая до трусов! Я повесил твою одежду сушиться. Вот и все.

Я медленно опустилась на стул, опрокинула в себя залпом бокал вина и посмотрела на Левашова.

– Я не изменяла мужу?

– Со мной точно нет, – заверил меня Макс.

У меня камень с души свалился. Я подскочила и бросилась ему на шею, словно он только что сообщил мне, что я выиграла миллион долларов.

– Макс! Какое облегчение! – я радовалась, как ребенок. – Ты не представляешь, как грызла меня совесть.

– Если ты не помнишь, что делала, надо было просто спросить у меня, а не отправлять в черный список! – он плеснул в бокалы еще немного вина.

– Ага, как ты себя это представляешь? Алло, Максим, – я поднесла к уху ладонь, изображая, что говорю по телефону. – Мы с тобой вчера случайно не переспали, а то у меня немного память отшибло…

– Если бы мы переспали, поверь, ты бы это запомнила! – Левашов расплылся в самодовольной улыбке, за что получил от меня тычок в плечо.

– Ай, – поморщился он. – Давай, собирайся. Едем на вечеринку, пока там все не съели!

Он допил вино из своего бокала и воткнул раскрошенную пробку обратно в бутылку.

– Я быстро! – долго уговаривать меня было не нужно.

Напевая себе под нос, я унеслась в спальню, где меня ждало новое платье, купленное для вечеринки, на которую я не собиралась.

Глава 15.

Моя душа ликовала. Совесть, вгрызшаяся мертвой хваткой в мое измученное сердце, вынуждено разжала зубы, и я с удовольствием подопнула ее поглубже. Встретимся позже, когда я вытворю еще что-нибудь эдакое, за что мне будет стыдно, а пока я чистая и непорочная крутилась перед зеркалом, поправляла макияж и прическу.

Макс устроился в гостиной с бокалом вина и, я слышала, как он включил мой сериал. Меня больше не трясло от упоминания его имени, скорее наоборот. Я была ему очень благодарна за то, что прекратил мои мучения.

Добившись удовлетворительного результата в отражении в зеркале, я сбросила халат и влезла в тесный футляр. Платье сразу выгодно подчеркнуло фигуру, и я невольно залюбовалась собой. Ну и пусть, что бестолочь, зато красивая!

Я завела руки за спину, пытаясь застегнуть сзади застежку-молнию, которая шла от копчика почти до лопаток, но не тут-то было. Рук не хватало. Как я сразу об этом не подумала? Чтобы надеть это платье, мне требовалась посторонняя помощь. Вот черт! Провозившись добрых пятнадцать минут, я поняла, что все мои попытки обречены на провал. К этому времени, мое лицо уже раскраснелось, прическа снова развалилась, я едва не сломала ноготь и жутко разозлилась.

Сдув упавшую на лицо прядь, я сложила руки на груди и развернулась к двери. Макс стоял, привалившись плечом к косяку, наблюдал за мной и ухмылялся. Я вспыхнула.

– Помощь нужна? – в его глазах прыгали озорные смешинки.

– Нужна, – пробурчала я и развернулась к нему спиной.

Он неспеша подошел, я почувствовала его дыхание на своем затылке. Пальцы пробежались по пояснице, легко, почти незаметно, но от этого прикосновения меня прошил электрический разряд. Я вздрогнула, по коже побежали мурашки. Макс хмыкнул.

Я услышала, как поползла вверх молния, затягивая в корсет мои талию и грудь. У меня затряслись руки от его близости, тело напряглось, в ушах зашумело. Да что со мной такое происходит? Видимо, мозг уже успел переварить информацию о том, что мы с Левашовым не переспали в ту ночь, а до остальных органов еще не дошло.

Он сделал шаг назад, положил ладони мне на плечи и развернул к себе. Я замерла и забыла, как дышать. Максим оценивающе окинул меня взглядом с головы до ног, от чего я почувствовала, будто стою перед ним голая и невольно съежилась, но он одобрительно кивнул и отстранился. Я выдохнула.

– Едем? – спросил он, глядя на наручные часы.

Я кивнула, сунула ноги в новые туфли, накинула на плечи пальто и мы, наконец, вышли из дома. Прохладный мартовский воздух меня слегка охладил. Щеки перестали гореть огнем, дыхание выровнялось, я снова могла нормально соображать. Все же впредь нужно держаться подальше от Левашова. Не знаю, как в психологии это называется, но то, что я себе напридумывала, явно оставило в моей душе отпечаток.