Мне хотелось поскорее добраться до своей комнаты в его особняке и спрятаться там подальше от всей этой неловкости, но, когда мы въехали во двор, я заметила припаркованную у крыльца ярко-красную чужую машину. Самохина буквально выскочила из тени дерева нам под колеса. Макс затормозил. Завизжали шины. Меня резко бросило вперед, и, если бы не ремень безопасности, я легко могла вылететь через лобовое стекло.

– Черт! – выругался Левашов и выскочил из машины.

Я прижала руку к груди, мне показалось, что сердце сейчас вывалится от страха на приборную панель, и попыталась восстановить сбившееся дыхание.

О чем говорили Макс и Наташка, я не слышала, но Левашов выглядел сконфужено, а Самохина явно кокетничала. Но тут она, наконец, заметила меня, сидящую на переднем пассажирском сиденье. Сначала ее брови взметнулись вверх, а потом туго сошлись на переносице. Я решила, что настал мой выход.

Отстегнув ремень, я распахнула дверь и вывалилась на улицу, натянув на лицо приветливую улыбку.

– Наташа! – воскликнула я, сграбастав ее в охапку и целуя в щеку. – Давно не виделись!

– Вообще-то, недавно, – ответила она, выбираясь из моих объятий. – Забыла, как испортила вечеринку на прошлых выходных?

– Помню, – призналась я. – Очень хорошо помню. А что ты здесь делаешь?

– Я-то? В гости заехала, – хмыкнула она. – Мы с Максимом…

Левашов закашлялся, не дав ей закончить, но я уже поняла, что хотела сказать Самохина. Они встречались! Это открытие больно полоснуло по сердцу. Вон оно что! Левашов был несвободен. И поэтому отшил меня. А все то, что он мне наплел…

– Ты сама-то что здесь делаешь? – вырвала меня из раздумий Самохина.

– Я? – на моем лице заиграла злорадная ухмылка. – Я здесь живу!

Наташка стала похожа на рыбу, которую выкинуло на берег. Она беззвучно открывала и закрывала рот, переводя взгляд с меня на Левашова и обратно, в надежде получить от нас внятные объяснения.

Макс тут же ретировался. Он открыл багажник и принялся доставать оттуда наши чемоданы.

– Вы с Жекой здесь гостите? – к Самохиной, наконец, вернулся дар речи.

– Нет, – ответила я. – Жеки здесь нет. Только я.

– Не понимаю…

– Жека спит с Лелей, – сообщила я ей. – Хотя, думаю, ты и сама об этом давно знаешь.

Наташка смутилась, глазки забегали, стараясь не встречаться взглядом с моими, руки судорожно вцепились в ремень висящей у нее на плече сумочки.

– Да глупости все это, – пробубнила она куда-то в сторону. – Они же просто друзья.

– Я их застала…

Самохина резко подняла голову.

– Прямо застала? – в глазах вспыхнуло любопытство.

– Прямо без трусов, – подтвердила я.

– Надя, – протянула она и прижала меня к себе. – Как же так? У меня, конечно, были подозрения… Но… Это так ужасно! Пойдем в дом! Все мне расскажешь!

Она сочувственно обняла меня за плечи и повела к крыльцу. Макс, с двумя чемоданами в руках, крякнул что-то нечленораздельное, и поплелся следом.

– И что? Он до сих пор не знает, где ты? – мы пили с Наташкой чай на кухне, пока Макс ушел наверх с вещами.

– Не знает, – покачала я головой, но подозревала, что тайной этой информации оставаться теперь недолго.

Самохина пощелкала языком, поохала и снова вернулась к расспросам.

– И что думаешь делать?

– На развод подам… Что же еще? – удивилась я.

– С ума сошла? – всплеснула руками Наташка. – Что? Вот так запросто отдашь Правдиной своего мужика?

Я поежилась от ее слов. Капустин за последние несколько дней стал мне настолько противен, что своим называть его совсем не хотелось.

– Я тебе вот что скажу, Надька, – она склонилась ко мне, наши головы почти соприкасались. – За счастье свое надо бороться! Вот ты сидишь тут, сопли на кулак наматываешь, а подруга твоя закадычная с мужем твоим в постели кувыркается!

У меня вспыхнули щеки, а мозг тут же воспроизвел в мыслях живописную картинку.

– Прекрати, пожалуйста! – закричала я на Самохину.

– А что? Я не права разве? – не отступала она. – Почему ты так легко сдаешься? Я бы ей все космы повыдергивала, этой вашей Леле!

– Так ты вроде уже повыдергивала? – я вспомнила потасовку на вечере встречи выпускников.

– А то! Никому не позволю покушаться на то, что принадлежит мне!

О как! Намек прозвучал почти как угроза.

– Чайку нальете, девчат? – на кухне появился Макс.

Он уже переоделся в домашние брюки и футболку и стоял в дверях, облокотившись на косяк.

– Конечно! – Самохина подскочила с места и бросилась к шкафу.

Я одним глотком допила свой чай, ополоснула под краном чашку и направилась к выходу.

– Надь, – Левашов поймал меня за руку. – Не уходи…

– Я хочу прилечь, – вырвала я у него ладонь. – Устала с дороги.

– А где вы, кстати были? – Самохина уже размешивала сахар в кружке Максима.