Я кивнула на дверь директорских апартаментов. Лена вдруг вскочила из-за стола и преградила мне дорогу.

– Туда нельзя! У Ольги Федоровны совещание! – она расставила руки в стороны, как вратарь, которому вот-вот пробьют пенальти. – Велено никого не впускать.

Я легонько отодвинула хрупкую девушку от двери.

– Мне можно, – улыбнулась я и взялась за ручку.

Она стушевалась, нервно сцепила пальцы рук и прикусила нижнюю губу.

– Ну я даже не знаю… – пробормотала она. – Мне, наверное, попадет…

Но я ее уже не слушала. Я распахнула дверь и замерла на пороге. Леля сидела на краешке стола с задранным кверху подолом платья, а Жека стоял рядом со спущенными до колен штанами. Возвратно-поступательные движения, которые он ритмично совершал не предполагали иного толкования – мой муж страстно трахал мою лучшую подругу.

Глава 26.

Я покачнулась и, чтобы не упасть, схватилась за дверной косяк. Перед глазами поплыли черные пятна, к горлу подкатил ком. На мгновение мне показалось, что меня сейчас стошнит. Леночка поднырнула под мою руку, сунула обесцвеченную блондораном голову в кабинет и громко ахнула.

– Я пыталась ее остановить, – пролепетала она и быстро ретировалась в свой уголок.

Жека вздрогнул. Я увидела, как напряглась его спина, вспыхнули уши. Из-за его плеча я увидела округлившиеся от ужаса глаза Лели. Все происходило, как в замедленной съемке. Они метнулись друг от друга. Она спрыгнула со стола, одернула подол платья. Он спешно натянул штаны. Пальцы не слушались, пряжка ремня никак не хотела застегиваться. Лица у обоих стали пунцовыми, взгляд виноватым…

– Надя… – еле выговорил мое имя Женя. – Что ты здесь делаешь?

– Наблюдаю, как мой муж трахает мою лучшую подругу! – выплюнула я.

– Надь… – выдохнула Леля.

Она хотела еще что-то сказать, но я перебила.

– Только не рассказывайте мне, пожалуйста, что это не то, что я подумала! Хватит уже делать из меня идиотку!

– Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, – к Леле вернулось самообладание.

Она выглядела так, будто ничего и не случилось, разгладила неспешно складки на платье, поправила растрепавшуюся прическу.

– Тебе жаль… – в мое ватное тело стали возвращаться импульсы.

Кончики пальцев покалывало, сердце колотилось, перегоняя кровь с бешеной скоростью, в висках постукивали сотни маленьких молоточков. Только бы не рухнуть на месте.

Я вошла в кабинет, осторожно ступая. Ноги все еще плохо слушались. Женя отступил назад и спрятался за массивным столом из каких-то драгоценных пород дерева. Не могла сейчас вспомнить из чего именно, но Лелька им очень гордилась. Руки муж сложил в области паха. Опасался видимо, что я в состоянии ярости могла вырвать ему мужское достоинство. Очень хотелось, если честно.

– Как ты здесь оказалась? – промямлил он, пряча глаза в пол.

Хороший вопрос – как? Боженька услышал, по всей видимости, мои молитвы и привел за ручку, чтобы я уже своими глазами увидела, какой мой муж подлец, и какую змею в образе подруги я пригрела за пазухой.

– Поесть вам принесла, – ответила я на его вопрос и подняла вверх бумажный пакет с китайской едой. – Лапша! Ты же с курицей любишь, Жень?

Я открыла пакет, запустила в него руку.

– Так… Это для Лели, – я перебирала коробочки, как ни в чем ни бывало. – Ах, вот она! Еще тепленькая.

Я достала Женину порцию, взвесила в руке и подняла на мужа глаза. Он попятился. Я размахнулась и запустила в него коробку. Она врезалась ему в грудь, хотя метилась я, конечно, в голову. Муж охнул, сморщился. Горячая лапша от удара разлетелась по кабинету. На рубашке расплылось жирное пятно.

Я снова запустила руку в пакет.

– А знаешь, возьми еще и мою порцию. У меня что-то совсем пропал аппетит!

Я швырнула в него вторую коробку, но промазала. В кабинете Леля недавно делала дорогой дизайнерский ремонт. Когда упаковка ударилась о стену и взорвалась, оставив на дорогих обоях масляные подтеки, она вздрогнула, посмотрела на причиненный мною ущерб, но ничего не сказала.

– Ты будешь? – я протянула своей бывшей подруге последнюю порцию.

Она отрицательно покачала головой и закусила нижнюю губу.

– Как хочешь! – я разбила коробку об пол и растоптала ногой. – Вот и пообедали!

Я нервно хохотнула, обвела взглядом комнату, скользнула по скукоженному в уголке мужу – как он сейчас был жалок, трус несчастный, и остановилась на Леле. Она не смотрела на меня, пальцы нервно ковыряли заусенец, губы сжались в тонкую полоску. Я подошла, взяла ее за подбородок, подняла голову, заставила взглянуть мне в глаза.

– Прости, – прошептала она. – Если сможешь…