Никто не знает, как мне тяжело было.

Снова чувствую его руки на себе. Целует скулы, глаза, нос.

— Сильная моя. Теперь я буду за вас драться. Никто не посмеет даже посмотреть косо.

— Уйди, — отталкиваю его от себя. — Уйди, Адам! Я не могу… Не хочу…

Смотрит, злится, но отходит.

Раньше бы взял за волосы и заставил себя слушать. И я бы слушала. В рот бы ему заглядывала и млела. Но не сейчас. Я изменилась, я другая. Я больше не его.

— Не воюй с собой, принцесса. Проиграешь. Сдайся мне, — с этими словами он выходит из квартиры.

Лейла

Как только за Адамом закрылась дверь, я упала на колени и пыталась сделать вдох. Такое чувство, что из меня выкачали весь воздух, забрали эмоции. Я так сильно разозлилась на него. Вся обида, что копилась за это время, выплеснулась наружу. Я просто топила его в своих страхах и разочарованиях. Только о себе думала, с ним так всегда было. Рядом с Ибрагимовым ощущала себя маленькой девочкой. А потом его не стало, пришлось резко, болезненно взрослеть. А потом я задумалась, ведь не просто так он подстроил свою смерть. Так надо было… Меня сковал такой ужас, что он ушел навсегда…

Я, словно в бреду, подорвалась с пола, всхлипнула и начала дергать входную дверь, ломая ногти. Она не поддавалась, я начала кричать в истерике, дергать с силой ручку. Душа разрывалась от страха. А вдруг он ушел? Вдруг в этот раз не вернется…

Дверь наконец-то поддалась, и я буквально вывалилась за порог. Сердце пропустило болезненный удар, потому что коридор был пуст. Нет, нет, нет, только не это. А потом опускаю взгляд и вижу, что никуда не ушел. Сидит на полу, прислонившись к стене. Он просил сдаться, и я опять сдаюсь. Смотрим друг на друга, а потом крышу сносит у обоих.

Не знаю, как в квартире оказались. Адреналин по венам. Нас трясет от желания прикоснуться, обладать, вспомнить. Дергает за волосы и впивается в мой рот поцелуем. Оба стонем. Я с рыданием притягиваю его ближе к себе, а он обнимает до хруста. Его язык у меня во рту, и внутри все взрывается от эйфории, когда узнаю его вкус. Втягиваю его запах, не могу надышаться. Как я скучала. Родной мой, хороший. Меня колотило от сумасшествия, разрывало на части от счастья, от осознания, что это Адам. Я дико хотела его, немедленно. Хотела, чтобы он взял меня сейчас, наполнил собой. Чтобы пустота внутри исчезла. Только он может ее заполнить. Это не про секс… Это нечто более мощное, сильное, глубокое. Он и я.

— П*здец скучал, подыхал без тебя, — рычит он.

Чувствую его руки между ног. А на мне платье и колготы. Он просто разрывает капрон, пальцы обжигают прикосновениями. Я дергаюсь навстречу, из горла вырываются стоны. Мне мало его, мало! И я скучала, так сильно.

— Хочу тебя, просто кроет, — накрывает лоно ладонью.

Я всхлипываю и прижимаюсь к нему. Разряды тока по телу. Только он так может. Я уже мокрая, теку. Дергает ткань трусиков в сторону и размазывает влагу.

— Блять, принцесса, — прислоняется лбом к моему лбу.

— Я тоже скучала… Ждала тебя… — целую его, осыпаю поцелуями лицо.

Чувствую, как Адам вжимает меня спиной в стену, поднимает, заставляя обхватить ногами и резко насаживает на себя. Больно, очень. Я отвыкла от него. Но мне плевать. Я хочу еще. Дергаю бедрами, и Адам все понимает без слов. Врезается в меня мощными толчками, удерживая мой взгляд. А я… Теряю себя в нем снова. Растворяюсь. Он вновь меняет мою жизнь на «до» и «после». С каждым толчком член ударяет в тугой узел глубоко внутри меня. Тело начинает вибрировать и посылать волны наслаждения. Каждая волна сильнее предыдущей. В комнате слышны наше надрывное дыхание и шлепки тела о тело. Я проваливаюсь в омут наслаждения и похоти. Тело ожило от двух лет сна. Тяну бывшего мужа к себе, сильнее обнимаю за плечи, облизываю шею, собирая капельки пота и стону под ним, как похотливая самка. Вбираю как можно больше его вкуса и запаха. Напоминаю себе, вспоминаю. А он меня так трахает, словно хочет в каждой клетке побывать, в каждую пору забиться. Клеймит, чтобы я знала, кому принадлежу. В глазах чернеть начинает. Я умираю. Воздух вырывается из легких рваными хрипами. Внизу все сводит от напряжения. Каждый толчок кажется последним, внизу живота становится так горячо и сладко, ловлю безумный взгляд Ибрагимова. А я уже все.

— Адам…

— Вижу.