— Что за хозяйка мне досталась, — говорю с сарказмом.

— Что-то не нравится, готовь сам! — тут же огрызается. — Или, может, доставку закажем? — уже спокойней.

— У тебя же так хорошо получается, — чувствую, как она локтем ткнула мне в живот.

— Не смешно. Я вообще-то голодная. И что мы будем делать? — повернулась и смотрит своими огромными глазюками.

Я не удержался, поцеловал ее и шлепнул по заднице.

— Иди, сядь и не мешай.

Лейла удивленно посмотрела на меня, но быстренько уселась на табуретку. Я открыл холодильник, достал два стейка рыбы и замороженные овощи. Принялся за готовку.

— Мы, что, не умрем с голода? — восторженно проговорила малявка. — Ох, мой муж просто идеальный! А где ты готовить научился?

— Жизнь научила, — хмыкнул я. — Не у всех с детства личные повара и замки, принцесса.

— У нас не было повара. Мама всегда готовила. У нее все такое вкусное было, особенно блинчики. Я тоже хотела научиться готовить, но она умерла и… — ее голос затих, я обернулся посмотреть на нее.

На лице Лейлы отразилась такая печаль. Мне захотелось забрать ее боль себе.

— Мне жаль, что твоя мама умерла.

— Спасибо. А что насчет твоих родителей?

— Оба умерли, — ответил быстро.

А на самом деле я в душе не еб*, что с ними случилось. Где шлюха, которая нас родила, и донор спермы. Для меня они мертвы.

— Ох, мне тоже жаль. Это ужасно. Даже представлять не хочу, какого это — потерять обоих.

— Я их не помню.

— А братья или сестры у тебя есть? У меня родной брат и три сводные сестры, — сказала принцесса, а то я сам не знаю.

— У меня есть сестра.

— Правда? — она так удивилась, что я улыбнулся. — А где она?

— Как-нибудь расскажу.

Я отправил рыбу на сковороду, а на другую — овощи.

— Ты умеешь поддержать разговор, Адам.

Минуту.

Она выдержала минуту и опять начала говорить.

— Знаешь, я вообще-то мечтала о настоящей свадьбе. С самого детства представляла этот момент…

И дальше она принялась без умолку рассказывать про платья, цветы и всякую херню, о которой я даже не знаю и знать не хочу.

Свадьбу она, блять, хочет. По жопе бы надавать, чтоб слушалась.

Она вообще девчонка еще, соплячка, к жизни не готова. Лишь напускное надела на себя, как броню, думает, что крутая, что может творить дичь. Я в ахере, что отец ее жизни не научил. Долбоеб. Разве так можно? А она тоже не идиотка вроде. Но не понимает, что творит и какие могут быть последствия.

Воспитывать ее надо, потом же спасибо скажет. Я понимаю, что ей тяжело. Ее оторвали от семьи и бросили одну к чужакам. Я, сука, понимаю, но это не меняет того факта, что ей нужно, как и всем, меня слушать.

Ставлю перед ней тарелку с едой, а она с таким восторгом смотрит. В самую грудь пробивает. Не удержался и погладил по щеке. Она тут же глаза закрыла и практически замурчала. Ласку любит, отзывается. Я далек от всего этого. Родителей не знал, осталась только сестра, но с ней не сложилось как-то, не до ласки было. А с Лейлой хочется быть другим, для нее. Но ей понять надо, что моя доброта — это не данность, в любой момент могу наказать. Тем более, когда залетные появились на территории. Конечно, я разобрался с ними, но отсвечивать рано.

Провожу по ее волосам и беру у основания шеи, тяну, чтобы на меня смотрела. Девчонка вскрикивает от боли и смотрит на меня широко открытыми глазами.

— Если я что-то запрещаю, значит, на это есть причины. Сказал — нельзя к друзьям — значит, нельзя. Без вопросов и без этой херни, что ты вытворила. Ты подставила себя под удар и моих людей. Нужно учиться отвечать за свои слова и действия. Из-за тебя пострадали люди. Это был первый раз, когда я спустил тебе все с рук. Если еще раз повторится, то пощады не будет. Давай, взрослей, я не нанимался тебя воспитывать. Понятно?

В глазах принцессы стояли слезы.

Плачь, маленькая, если легче станет. Но ты должна понять, что шутки плохи, особенно с безопасностью.

Она быстро закивала головой. Я легонько дернул волосы.

— Словами, Лейла.

— Я поняла, — тут же ответила.

— Хорошо, а теперь ешь.

Я сел напротив нее и принялся за еду.

Лейла