— Что я говорил насчет вранья? Твое тело все сказало, то, как ты скулила и просила еще.

Меня начало раздражать, что он знает меня лучше, чем я сама!

— Это не нормально! Мужья не делают такое со своими женами, только со шлюхами! — выкрикнула я.

Я почему-то была искренне уверена в этом. Не могу представить, что супружеские пары творят такое.

— Ты будешь моей маленькой шлюхой, принцесса, и будешь получать от этого удовольствие. А нормально или нет, решать только нам с тобой. А теперь вставай и иди в ванную, а потом приготовишь ужин, твой муж голодный.

Я несколько раз моргнула. Все еще пребывая в шоке. Окей, я готова была быть его шлюхой. Но готовить? Я даже яйца ни разу не жарила. Надеюсь, здесь есть доставка…

Адам

Всю свою жизнь я привык рассчитывать лишь на себя. Мне ничего не давалось легко и просто. Все приходилось выгрызать с мясом. Доказывать, что я лучший. Все, что я имею сейчас, я добился волей и упорством. Я наперед продумываю каждый шаг, потому что от меня, от моих решений зависят люди. В моем мире не существовало правил. Я и есть закон. Самый страшный кошмар.

Зависимость — это слабость. От этого нужно избавляться, вырывать с корнем, не позволять управлять собой. Работать над собой, чтобы не допустить этого. В моей жизни не было ни одной зависимости.

Пока в ней не появилась Лейла.

Сам не понял, как в кровь попала. Торкнуло п*здец как. Сам не знал, что так бывает. Малышка заполнила собой все мои мысли, словно ей там самое место. А я на поводу у нее шел. Пытался быть нормальным, насколько возможно. Был нежен, внимателен. Нравится ей сиропная ласка, ок, потерплю. А она что? На голову села и ноги свесила.

Знал же, что дам слабину — хуже будет, в чем я и убедился, блять. Когда узнал, что ослушалась… Задушить ее хотел. Думал, так и сделаю. Просто чудом ей шею не свернул. Меня такой чернотой непроглядной накрыло, думал, кровью залью всю ту квартиру. Но она попросила, я послушал. Не знаю, как в сознание пробилась.

Я постоянно напоминаю себе, что ей восемнадцать. Молодая. Дурная. Непросто с ней. Да я и не рассчитывал на это. В ее глазах такой огонь, что к ебеням испепелит все. Нес ее на плече, а она таким матом орала, дралась, кусалась, вот тебе и принцесса.

Но наказать надо было. Я собирался сделать ей так больно, чтобы на всю жизнь запомнила, кто главный, чтобы берега не путала. Пригодится в жизни. Она уже поняла, что накосячила, знала, что будет больно, но все равно нрав свой показывала. Ее сломать нехер делать. Но она ж не сдастся без боя. Даже когда на колени встала, выглядела, как царская особа, словно одолжение мне сделала. Внутри все бесновало, требовало ее сломать, подчинить, запятнать. Мне отчаянно вы*бать из нее всю эту дерзость захотелось, испачкать собой, выжечь этот урок у нее на подкорке.

Она — моя жена, могу делать с ней все, что захочу.

Жена.

До сих пор не понимаю, как это произошло. Желание обладать ею затмило весь разум. Ей бы бежать в ужасе от того, что я хочу ее. Но она не бежит, наоборот, льнет, как котенок, доверяет. Крышу сносит одним лишь взглядом. Она красивая. Формы сочные. А ее эмоции — все написаны на лице, читай — не хочу. Никакой фальши.

Я был намеренно груб. И как она поплыла. Стоя на коленях с членом во рту. Ее неумелые движения, то, как она пыталась доставить мне удовольствие. Мне никогда не нравились целки. Слишком много мороки. Я хочу трахаться, а не обучать. Но от моей принцессы меня прет не по-детски. Такая она отзывчивая, чувственная, охрененная. Я мог остановиться, но ей нравилось. Она принимала абсолютно все, что я для нее приготовил. Ее покорность на разрыв аорты просто.

А сейчас стоит и пытается что-то приготовить. Она даже плиту включить не может. Ругается себе под нос. На ней одна из моих футболок, еле жопу прикрывает. Желание вновь скручивает удавкой. Но нельзя. Малышке нужен отдых. Устала слишком. Стою, просто наблюдаю.

— Муж голодный, — передразнивает меня. — Вот пусть сам и готовит! Я тут, что, нанималась? Еще и телефон выкинул, животное! Как мне плиту-то включить?

Я подхожу к ней сзади и обнимаю. В легкие тут же забывается ее запах. Пахнет вкусно и так знакомо, особенно. Хочется вдыхать и вдыхать.

Дергается в моих объятиях, а потом затихает. Не боится, просто выжидает, будет тыкать рамки дозволенного, проверять. Я смотрю через ее плечо на пустую сковородку и напополам разрезанную морковь.