Не оглядываясь, я пошла на выход из уборной. Чувствовала присутствие парня позади, но не оглядывалась на него. Я смотрела только перед собой, не замечая никого вокруг.

— Налево, — услышала голос Мирана и повернула, где он сказал.

Мы подошли к лифту и зашли внутрь. Я обняла себя руками и отвернулась от парня. Он ни в чем не виноват, просто я не хочу никого видеть, мне нужно побыть одной.

Зашли внутрь, и парень остановился около закрытых дверей лифта.

— Я подожду здесь.

— Спасибо, — сказала я.

Я закрыла дверь комнаты за собой и застыла на месте. Я не могла перестать думать о том, что по моей вине сегодня убито трое человек. Адам их убил. Конечно, я выросла среди смерти и убийств и все воспринимается не так остро, как у обычных людей… Но все равно это тяжело. Я не могу дышать, такое чувство, что я задыхаюсь. Мне хотелось броситься вниз и умолять мужа не делать этого, не убивать. Но… Нельзя! Это ослабит его в глазах других. Я не могла этого сделать. Но самое ужасное — мне хотелось сделать это. Хотелось показать свою власть! Адам разбудил во мне все самые потаенные грехи, освободил внутренних демонов. Я совсем не та Лейла, что полгода назад.

Первым делом я сняла с себя все и пошла в душ. Я яростно терла себя мочалкой, смывая прикосновения этих ублюдков. Меня мутило от мысли, что они могли со мной сделать. Я бы не пережила насилия. Знаю, что это не самое ужасное, что может произойти… Но я не могу представить никого, кроме Адама. Я полностью принадлежу ему душой и телом. А кто-то хотел насильно взять то, на что не имеет права! Я знаю, что Адам не хороший человек, но я люблю его, и для меня он самый лучший.

Я вышла из ванной, когда кожа покраснела и начала гореть огнем. Больше никогда не вспомню их мерзкие руки на себе. Я переоделась в спортивный костюм, который до этого приготовила, и заплела мокрые волосы в косу. Вышла в комнату и стала собирать наши вещи. Вот это свадьба! Точно будет, что вспомнить. Я невесело засмеялась. Когда я думала о своей свадьбе, то в голове всегда было все идеально, но на самом деле было бы что-то вроде этого.

Спустя двадцать минут в номер вернулся Адам. Он все еще был в рубашке, заляпанной кровью, и держал в руке бутылку алкоголя. Я не спрашивала у него, как все прошло, я и так знала ответ.

Муж сел в кресло и похлопал себя по ноге, я тут же подошла и забралась ему на колени, крепко обняла. Адам поцеловал меня в шею и втянул воздух у моей кожи.

— Вкусно пахнешь.

— Спасибо.

Почувствовала, как он начал что-то делать, и оторвалась от его груди, чтобы посмотреть. Он открывал бутылку виски. Сделал большой глоток и протянул мне бутылку. Я отрицательно головой покачала.

— Не буду.

Адам закатил глаза, сделал еще один глоток виски и прижался своим ртом к моему. Алкоголь перетек мне в рот, стало нечем дышать, но муж не отпускал, крепко поцеловал меня.

Я хватала ртом воздух и морщилась от гадкого вкуса алкоголя.

— Как ты это пьешь?

— Нормально, — ухмыльнулся и протянул мне киндер.

Я тут же разорвала упаковку и вгрызлась в шоколад.

— Это отвратительно, — сообщила я.

— Не отвратительней твоих сладостей.

Я прислонилась головой к его груди и ела шоколад, муж лениво гладил меня по талии и время от времени делал глоток из бутылки.

— Больше такого не произойдет, — серьезно сказал он.

— Знаю.

— Никто не посмеет к тебе прикоснуться.

— Но все считают меня шлюхой, — тихо сказала.

Адам тут же пятерней взял меня за лицо и заставил смотреть на него.

— Теперь все знают, что ты моя жена, никто не проявит неуважения.

— Они просто будут бояться, но продолжат называть меня шлюхой, — горько сказала я.

Мне опять стало так обидно за себя. Я всю жизнь была хорошей и послушной девочкой, и одна запись сделала меня недостойной, грязной и поруганной!

— Я не жалею, что мы сейчас вместе, ты не подумай, — сказала я быстро. — Но просто… Это тяжело. Одна запись сломала мне жизнь. Если бы не эта камера, если бы не запись, то все могло быть по-другому. Нормально. Если бы ты знал о камерах, то не дал бы всему этому ужасу произойти.

Я выплеснула то, что копилось во мне. Так и есть, одна запись сломала мне жизнь. Это было больно, очень. Я бы ни за что не хотела еще раз испытать нечто подобное.

Поцеловала Адама в колючую щеку и обняла его. Скоро мы поедем домой. Я улыбнулась. А потом он произнес слова, которые прозвучали, словно выстрел в самое сердце: