Я сжала руки в кулаки, Адам проследил за этим и улыбнулся. А на что я рассчитывала? Знала, что так и будет.
В кабинет без стука вошел огромный мужик. Я вздрогнула и смотрела на него во все глаза.
— Адам, мы потеряли связь со второй группой.
— Сука! — выругался Ибрагимов и быстрым шагом покинул кабинет.
Я осталась здесь одна.
Прошло четыре дня с тех пор, как я видела Адама последний раз. Больше никто не сидел за завтраком и не ходил по дому. Я вообще никого не видела почти! Я была абсолютно одна. Дни тянулись ужасно медленно. Хорошо, что мне удалось найти что-то вроде библиотеки. Но книги был настолько скучные, что я постоянно засыпала. Я хотела сладкого, интернет и с кем-то поговорить.
У меня начался ПМС. Настроение скакало несколько раз в десять минут. И привычно спину начало тянуть. Мне блин нужны прокладки! Я, что, буду ходить с его футболкой в одном месте? Гребаный козел! Просто бросил меня, даже ничего не сказал.
К концу пятого дня я просто лезла на стенку. Я скучала по Адаму жутко. Стыдно признаться. Может, так одиночество действует, не знаю. Я злилась и скучала.
Я все время проводила в его кабинете, там, где мы говорили последний раз. Я облазила каждый сантиметр и ничего интересного не нашла, но я и не рассчитывала. Я взяла очередную нудную книгу, забралась на диван с ногами и приступила к чтению. Сама не заметила, как уснула.
Проснулась рывком. Мне показалось, что я что-то слышала. Села на диван и попыталась успокоить сердце. Так и есть, не послышалось. Я знала, что это Адам. Сама не поняла, что делаю, но я выбежала из кабинета и побежала в сторону голосов. Я так хотела его увидеть! И плевать, что на мне только его футболка и волосы в беспорядке. Я так соскучилась. Внутри все начало щемить от нежности, стоило представить, что сейчас увижу его, он мне улыбнется…
Я забежала в комнату и остановилась на пороге. Здесь было пятеро мужчин. Я и на кого не смотрела, только на Адама. Его черные глаза впились в меня и цепко осмотрели с головы до пят.
— Привет, — робко сказала и сделала шаг в его сторону.
Он был во всем черном, уставший.
— Иди в комнату, Лейла, — грубо сказал.
Не принцесса, Лейла. Я вздрогнула от его тона.
— Я хотела…
Он сделал шаг в мою сторону. Он был взбешен.
— Я, бл*ть, должен повторять? Ты с первого раза не понимаешь? Даже собаки, сука, понимают.
На глаза навернулись слезы. Я так ждала его, а он… Дура, какая я идиотка. Он просто животное, на что я рассчитывала? Он, наверное, и не умеет по-нормальному. Такому, как он, не понять. Но почему же так больно. Я не должна была скучать по нему. В горле образовался противный ком, не продохнуть.
— Я хотела напомнить насчет одежды. Ты обещал, — это звучало так убого, что мне хотелось втянуть голову в плечи.
Сейчас я четко ощущала, что мы не одни, другие мужчины смотрят на меня с презрением. Словно не понимают, почему я все еще здесь.
— Одежда, — Адам проводит ладонями по лицу. — Какая на хер одежда? Ты одета.
Его грубость бьет меня в самое сердце. Дышать становится трудно и хочется плакать. Я сильнее сжимаю руки в кулаки, чтобы ногти вонзились в плоть. От моей радости не осталось ни следа.
— Нормальная, а не это убожество. Мне нужна нормальная одежда, ты хоть это можешь сделать?
— Я не успел вернуться, а ты уже еб*шь мне мозг.
— Может, если бы ты не был таким животным и дал мне собраться нормально в доме, я бы не еб*ла тебе мозг? — зло прошипела.
Глаза Ибрагимова опасно блеснули.
— За языком следи и никогда не разговаривай со мной в таком тоне, ясно? — его голос вспарывал мне кожу до мяса, я его боялась. — Ясно⁈ — я вздрогнула.
— Да, — тихо ответила.
— А что-то не нравится — голой ходи.
Я увидела улыбку на лице одного из его людей, и это стало последней каплей. Он не смеет так со мной разговаривать! Я не заслужила все это дерьмо, что он говорит. Я не просила его привозить в этот дом. Сам же сказал, что я его, а теперь… Пошел в жопу. Ублюдок.
Я не отдавала отчет в том, что делаю. Просто в состояние аффекта была.
Схватилась за край футболки и одним рывком стащила с себя.
— Вот так? — спросила с вызовом.
Но тут же пожалела о своем поступке.
В глазах Адама было безумие.
Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.