– Ромочка, нет, – дрожит за спиной голос Онежи. Я складываю большой и указательный палец вместе. Хочу успокоить, что все будет хорошо.

Ребята не подведут. Приедут. Надеюсь, успеют.

– А мы ведь дружили в детстве, – ностальгирует вдруг Семен.

– Пока ты нормальным был, дружили.

– Ты, что ли, нормальный?

Сжимаю зубы и кулаки. Он, конечно, знал, как я жил. Когда-то делился с ним.

– Ха! Как же я забыл о твоей слабости… У тебя там кровь на руке. – Я инстинктивно смотрю на предплечье и вижу царапину, даже не чувствовал, как она появилась.

Мутить начинает, пятно расплывается.

– Рома! Рома, не слушай его, – за спиной голос Онежи. – Рома! О Маше думай!

Дочка яркими вспышками в сознании, не дает отключиться.

– Рот ей заткните, – кивает Семен.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю.

В окне движение. Нашли. Успели.

– Да пошел ты! – кричу, чтобы сосредоточится только на злости. Адреналин шпарит в венах. А я стараюсь сделать на эмоциях несколько шагов назад.

Что-то начнется, Семен выстрелит. Хотелось бы спастись всем.

– Руки вверх! – двое врываются в открытые двери.

Палец Семена дергается.

Не знаю, что будет, я отклоняюсь в сторону и назад, толкаю с силой Онежу, чтобы прикрыть, а лучше, чтоб упала.

Но оступаюсь и сам лечу вниз.

Рядом еще хлопок от выстрела.

Приземляюсь на спину на что-то мягкое. Онежа вскрикивает подо мной. Перекатываюсь на спину и подтягиваюсь, прикрывая телом. Пока там что-то наверху происходит.

– Успели, все хорошо, – шепчу ей, подбадривая.

Оглядываюсь на предплечье и вижу, как быстро ткань на рукаве пропитывается кровью.

Отключаюсь.

Открываю глаза. Белый потолок.

Инстинктивно вскакиваю. В палате никого. Предплечье перебинтовано. Не болит вроде.

Спасли. Встряхиваю головой и поднимаюсь. Ни обуви моей, ни одежды, футболка чья-то. Ступаю босыми ногами на пол и выхожу в коридор.

– Ой, ой, ой, а вы куда? – подбегает медсестра. – На секунду вышла только. Валерий Андреевич сказал вам не вставать пока. Женщина ведет меня назад в палату и укладывает на кровать. – Я его сейчас позову, не вставайте, пожалуйста.

Телефон нужен. Варя где? Почему не тут? Или ей не говорили. Она бы искала… или успокаивают?

– Живой? – в палату вваливаются все. Валера первым, осматривает бегло. – Ты как?

За ним Юра, Егор, Онежа.

– Живой, Варя где? – Сажусь на кровать.

– Так номера ее никто не знает.

– А сама не звонила?

Все отмахиваются.

– Где мой телефон?

– У меня в кабинете, наверное, остался, – кивает Валера, – сейчас принесу.

Онежа бледная вся, заплаканная, и как только пытается улыбнуться мне, снова в слезы. Срывается и обнимает меня.

– Спасибо, Ром, – слезы на шею, по коже.

– Все нормально, Онеж. – успокаиваю, глядя через плечо на Егора. Он подходит к ней и забирает, – Онежик, иди сюда, – обнимает ее и гладит по голове.

– Что с Семеном? – киваю Юре.

– Выстрелил сам в себя.

– Зачем…

– Видимо, не хотел опять в тюрьму.

Мразь, он, конечно, но брат двоюродный. Родителей его знаю. Как теперь встречаться с ними…

– Вот твои вещи, – возвращается Валера. Сразу беру и проверяю телефон. Куча звонков. Водитель. По работе, но ни одного от Вари. Тут же набираю ее. Телефон не отвечает. Вызов идет, но никто не поимает.

Молча на всех поднимаю взгляд.

– Что? – Егор отпускает Онежу. – Где она?

– Не отвечает. Она с мужем своим сегодня встречалась.

– Номер его знаешь? Мужа этого? – кивает Егор.

– Был где-то. Сейчас. Егор, позвони родителям. Она забирала Машу?

– Я говорила с Анной Дмитриевной недавно, – шмыгает носом Онежа, – Маша была у нее. Варя звонила и хотела Машу забрать, но… Хотела, но мама уговорила оставить ее у них на ночь, там Катя с малым. Варя к себе ехала.

Все молча переглядываемся.

Набираю Эдика, но он не отвечает. Фиг знает, это вообще его номер был или нет. Тогда звоню своему водителю.

Тот подтверждает, что отвез Варю домой и уехал. Почему не отвечает тогда?