Я не отвечаю на его вопрос, Рома растирает поясницу двумя рукам. Кончиками пальцев ведет ниже по ягодице.

Боль в крестце притупляется, сменяется на другую, тянущую низ живота, выкручивающую наизнанку. Волнами бросает в жар.

– Ты не должна приходить ко мне в комнату, даже если тебе кажется, что мне нужна помощь.

Я поднимаюсь на локтях и медленно разворачиваюсь.

– Если кому-то нужна помощь, то я дверь сломаю, но помогу.

Рома молча выдыхает. Скользит взглядом по губам, шее, груди, задранной футболке. Сглатывает, когда доходит до живота.

Одергиваю футболку, отвлекаю от его фантазий.

– Ты говорил, что ты чего-то не делал, не знаешь, и говорил смыть с тебя что-то.

– Я не могу рассказать.

– Почему? Это был кошмар?

Рома наклоняется, выключает свет. Обходит кровать и ложится на спину рядом.

Мне не говорит что делать. То ли лежать, то ли уходить.

Рома глубоко дышит. Прерывисто. Конечно не могу на него не взглянуть.

– Не расскажешь? – молчит. – Кто-нибудь об этом знает?

– Нет.

– Ты должен бояться не того, что кто-то посчитает тебя слабым, а того, что никто не захочет тебя выслушать и помочь. Я хочу.

Он снова молчит.

Грудь давит от этого недоверия. Сжимаю пальцами простынь под собой.

– Я не делаю что-то за твоей спиной, я не собираюсь кому-то звонить и рассказывать об этом, я просто хочу, чтобы ты выговаривался и не держал это все в себе. – Без реакции. – Я пойду. – Упираюсь руками в матрас и аккуратно поднимаюсь.

– Полежи со мной, – кладет ледяную ладонь на мою и останавливает.

Опускаюсь назад. На кухне свет не выключила. Машу одеялом не накрыла. Но тут я сейчас нужнее.

– Расскажи, что тебе снилось?

– Я не могу, Варь.

Хотя бы разговаривает.

– Почему? Я хочу знать, что с тобой не так. Помочь, может, чем-то.

Поворачивается на бок. Хоть и темно, но смотрит в глаза.

–Тут ничем не поможешь. Прошлого не исправить.

– Да. А если прошлое лживо? М? Я вот думала все это время, что ты предатель и бросил меня. А, оказывается, ты от всего отказался, чтобы меня защитить. Ты думаешь, что прошлое одно, а оно, может быть, совершенно другое? Мир, каким видишь его ты, не такой, каким видят его остальные, – выдаю на одном дыхании. – Ты боишься этого, поэтому у тебя все в жизни так.

– Нормально у меня все в жизни.

– Нормально? О’кей. Тогда я пойду. Больше не приду! Можешь хоть до утра тут сам с собой сходить с ума.

Резко поднимаюсь и охаю от боли в пояснице.

– Твою мать, – Рома резко поворачивается, возвращает меня в горизонтальное положение и нависает, не давая уйти. – Ты не поняла еще, что это опасно?

– Что - это?

– Лезть ко мне опасно, – ногу на меня закидывает и не дает сбежать. – Быть слишком близко опасно. Видела, что я сегодня сделал? А я и хуже делал. На твоем месте может оказаться Маша. Со мной опасно и лезть в мою голову тоже опасно.

Кожей чувствую, как пульсирует его сердце в груди. Как дышит часто мне в шею.

– Давно это у тебя? – шепчу. Руками сжимаю простынь, чтобы только не сорваться и не обнять в ответ.

– Да, с детства.

И он с детства в этом живет? И никто не помогает? Ни к кому не обратился? Что же там такого страшного произошло?

– Ты поэтому отталкивал меня всегда?

Утыкается в мой лоб своим и тяжело дышит.

Как же ему сложно что-то о себе рассказывать. Клещами не вытянуть, так все о себе наглухо закрыл. Боюсь, что ему и специалист не поможет.

Рома перекатывается на бок, тянет меня с собой.

Я только руки успеваю между нами просунуть, чтобы хоть какую-то дистанцию удержать.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Я хочу, чтобы ты полежала со мной, но, если я усну, то уйди.

Класс.

Из вредности, хочется уйти сейчас же, а по-дружески, хочется сделать что-то для него. Полежать же не сложно.

В темноте только и остается, что слушать его дыхание.

Почему раньше этого не замечала у него?