– Почему “снова”? Тогда я ничего не взваливала на тебя. Я просто уехала. Как ты хотел, между прочим. – Выпрямляюсь, Рома поднимает на меня взгляд и усмехается. Злит еще больше своими насмешками. Провоцирует. Давно хочет этого разговора. – Я слышала тогда в больнице все. Ты сказал, что мне надо уехать. Что это конец. Что не будет больше ничего. Что ты уходишь. Что я снова на тебя сваливаю? Тогда я решала твои, – тычу в него пальцем, – проблемы. Тебе хотела помочь. Собой рисковала.

Поднимает руки и хлопает.

– Все?

– Что все? – не понимаю его.

– Это все, что ты сделала? А после того, как сбежала, что было? Замуж выскочила за англичанина своего. Вот так просто.

– Вот так просто? Не просто, но… – осекаюсь, – я не могла по-другому.

– О! – показывает мне большой палец. – Вы тут в дерьме купайтесь, а я буду прикидываться жертвой и овсянку есть.

Бьет по больным местам.

– В каком дерьме? Я ради тебя то видео отправила, чтобы с тебя все долги списали. Я жизнью ради тебя рисковала. Я любила тебя! Все, что могла делала, чтобы с тобой быть. А ты сказал, уезжать! – Слезы текут по щекам. Сколько лет копила, ждала этого разговора. Чтобы хотя бы на каплю понял меня.

– Да, бл*, сказал! Но я еще много чего говорил! Как-то ты выборочно только запомнила, – повышает голос.

– Для тебя все закончилось после этого! Где ты там купался из-за меня? А если у тебя были проблемы с твоей фирмой, так это не из-за меня.

Смеяться начинает. Губу прикусывает.

– Ты так и не узнала ничего…

– Что не узнала?

Рома уходит к себе в кабинет, возвращается через минуту с какими-то бумагами. – Ты когда подписывала с Ульрихом документы, читала их?

– Да, – уверенно отвечаю, хотя не помню. Читала вроде.

– Зрение тебе может проверить тогда, раз читала. Это документы, которые ты с ним подписала. Листай.

Я только по заголовкам пробегаю. Соглашение с моделью. Расписка модели. Везде вписаны мои данные.

– Какая модель? – Этого я не помню.

– Ты его модель. На пять лет.

– Я это не подписывала.

– Подпись внизу не твоя?

Проверяю на всех страницах…

– Моя…

– Ты на пять лет ему себя продала моделью. Ты не видео продала, ты себя продала.

Я поднимаю на Рому глаза. Машу головой из стороны в сторону.

– Нет...

Не могло этого быть. Нет.

– Это не правда.

– Это правда.

Четыре года прошло. Он потребует все отработать?

– Посчитать или сама посчитаешь, сколько он на тебе бы заработал за это время?

– Сколько?

– Сколько? Весь мой бизнес, моя квартира, моя репутация Ты охренеть как дорого стоишь.

Я пробегаю взглядом по договору. Я не читала… помню что-то подсунули, быстро надо подписать, я не читала… не читала…

– Я просил тебя всего лишь доверять мне. Понимаешь, верить? Потерпеть. – Рома садится в кресло, упирается подбородком в скрещенные ладони. – Но ты все решила сама. Все похерила, что было. Ты жертвовала тем, чем не надо было. Я в таком дерьме был, пока ты там замуж выходила, фотографии счастливые делала. Ты хоть раз вспомнила о ком-то из нас? Ты не одна всем пожертвовала.

Я закрываю рот рукой, слезы душат, не дают сделать вдох. Я ничего не знала. Я даже не догадывалась. Сердце выкручивает как в центрифуге. Оно кровоточит и взорвется сейчас как вулкан, который так долго копил недосказанность и непонимание.

– Так легко тебе, заплакала и все. А мне что делать? Почему я должен сейчас снова всем рисковать? А? Нахера мне это? Решить твои проблемы, чтобы потом в Англию спокойно свалила?

Меня как будто бросили в ад. Но не бросили, пожалели… поднесли туда, показали, что там, а потом обратно забрали. Глаза открыли на все.

Я подхожу к Роме, опускаюсь на колени.

Я столько лет жила с мыслью, что он во всем виноват, ничего не понял, не дорожил мной никогда, легко отказался, а… теперь все сломалось.

– Спасибо, – утыкаюсь лбом в его колени.

И дочку скрыла… из-за этого всего.

Мы как пешки в чьей-то игре. Нами воспользовались, выкинули с поля, разыграли партию.

Рома встает, отходит от меня.

– Всё! – Разводит руки в стороны. – Нет на тебе никакого долга. Ты свободна. У тебя муж есть. Ты замужем. Где он? – Рома повышает голос.

Я поднимаюсь. Слезы высыхают, хотя глаза все еще щиплет.