– Да.

Рома включает нам детские песни о зиме. Едем теперь в город медленно и под “Кабы не было зимы…”.

****

Давно уже не ходила по магазинам. Неожиданно даже, что все украшено к Новому году. Last Christmas на каждом шагу. Возле кофейни пахнет какао с корицей и яблочным штруделем.

Держу Машу за руку, чтобы не потерялась и снова куда-нибудь не врезалась.

Первым делом Рома покупает автокресло. Даже не обсуждает это, только Маше предлагает посидеть и выбрать удобное. Закатываю глаза и выдыхаю, когда он покупает с подлокотниками, подстаканником, поворотной базой, дополнительной регулировкой от боковых ударов, регулировкой наклона спинки. Трон, не меньше.

Потом выбираем елку. Тут Рома тоже Маше все карты в руки дает. Она не просто их смотрит. Каждую трогает и отдергивает руку, когда колется. В некоторые носом утыкается и нюхает, хоть они и искусственные. Под некоторые заглядывает и сразу ищет подарки.

Рома отвлекается и говорит с кем-то по телефону.

Он, конечно, молодец. Привез нас в какой-то елочный бутик, где елка по цене крыла боинга. Красивые, конечно, но зачем так дорого-то?

Мари почувствовала золотую жилу в лице Ромы и нескромно выбирает самую высокую и пушистую. Мне сначала даже кажется, что нули перепутали с шарами. Ради нескольких дней в году покупать такую елку за черт знает сколько?

– Маш, она в машину не влезет. Может, поменьше что-нибудь?

Я пытаюсь ее подготовить к тому, что Рома такую не купит.

– Хотю эту! Моёз мога-мога подаков пинисет.

Моя Ромашка жила бы, наверное, тут. И спала бы под елкой.

В конце концов, Бергман ее сюда позвал, пусть сам и разруливает это.

Маша отпускает меня и идет к Роме. Я поднимаюсь и наблюдаю за ними со стороны. Рома не замечает ее, разговаривает с кем-то, улыбается. Милый, загадочный где-то. С девушкой, наверное. Интересно даже, как он ей объясняет то, что гуляет с “чужим” ребенком и его мамой и покупает им елку. И как вообще он объясняет то, что у него в доме живет бывшая девушка с ребенком. Или она так ему доверяет? Или он вообще не рассказывает об этом? Или я “двоюродная сестра”?

Наблюдаю за ними со стороны, как Маша берет Рому за руку и тянет за собой. Рома опешивает от неожиданности, даже говорить по телефону прекращает, но руку не выдергивает. Заканчивает разговор и идет с Машей, присаживается возле одной из елок. Морщит брови, вслушивается в то, что она говорит, тут навык понимания нужен, конечно. Я поднимаю телефон и фотографию их.

Но Маша находит другой способ и указывает пальчиком на ту елку, которую выбрала. Продавщица воркует перед Ромой. Еще бы. Все всегда вокруг него крутились.

Рома как и я смотрит на ценник, вытягивает губы трубочкой. Я не вмешиваюсь, пусть сам разбирается, раз наобещал и сказал выбирай любую.

Плюсом Маша еще выпрашивает набор шаров, несколько гирлянд.

– Ром, – подхожу к нему со спины и шепчу на ухо, – не надо ей скупать все, что она хочет. Достаточно елки в два раза меньше и коробки шаров, – Мне неудобно, что ему приходится тратиться на ее хотелки.

– Тебе не нравится?

– Нравится, но…

– Ну и пусть она порадуется, раз так хочет.

Открыто смотрит в глаза, там какая-то грустинка в них. Или… показалось. Только усталость.

– Упакуйте то, что она говорит, - Рома достает телефон и прикладывает к терминалу, чтобы расплатиться.

Продавщица предупреждает, что надо подождать минут пятнадцать, пока все упакуют. Маша уже тянет меня в магазин напротив, с игрушками.

Лучше бы мы елку по интернету заказали.

– Маш, мы только глазками посмотрим.

Она так уверенно кивает. Как будто вообще не собирается ничего выпрашивать. Рома снова на телефоне, заходит в магазин с нами и садится на диван у входа.

Маша на шопинге. Перебирает игрушки. Я для себя отмечаю, что она хочет, думаю это и куплю на Новый год.

Маша берет белого гуся и обнимает его.

– Мы договорились, только глазками.

Снова надувает свои губки.

– Марусь, я не брала кошелек.

Слезу выдавливает такую жалостную.

– Давай попросим деда Мороза, чтобы он тебе на Новый год под елочку положил. У этого гуся тут семья, показываю на остальных. Мы его тут оставим. Давай, – аккуратно забираю у Маши игрушку, она начинает плакать. Да, я мачехой себя чувствую. Но блин… потом от Ромы съезжать и десять чемоданов с собой увозить, что ли?