— Ну, здесь в принципе ничего конкретного не написано, просто предположения какие-то… — Отложила я телефон в сторону. — Ещё и меня зачем-то приплели.

— Ты не понимаешь, Катя. Мне уже с утра все телефон обрывают с просьбой прокомментировать последние новости. И рано или поздно мне придётся это сделать. Что там с ДНК? Не звонили ещё из клиники?

— Даже суток не прошло. Они обещали как можно быстрее, но тоже не волшебники. Давайте смоделируем ситуацию. Допустим, ДНК покажет, что Елисей не ваш сын, а чужой ребёнок. Что тогда?

— Сообщу, что мальчик был оставлен в гостинице, и в настоящее время передан службе опеки, чтобы нашли его родителей. Что на фото момент, как мы повезли в опеку ребёнка, и всё это не более, чем какое-то недоразумение. На самом деле, для нас это был бы лучший вариант.

— Хорошо. А в случае, если Елисей — ваш сын?

— Тогда пипец. Я даже представить не могу, что про меня напишут. Пока думать даже не хочу в эту сторону. Три года шли к этому контракту, столько сил, денег, других ресурсов…

— Может, вы драматизируете? Ну, окажется, что у вас есть сын. Как это может повлиять на контракт?

— Да очень просто. Ты бы вела дела с человеком, который не знал даже, что у него есть ребёнок? Если он с личной жизнью не может справиться, то в бизнесе у него всё ещё хуже. Лох, который ничего не контролирует в своей жизни.

— Лох. — Услышали мы из прохода на кухню, и синхронно повернули головы.

Там стоял Елисей, пробуя на язык новое слово. Я недовольно посмотрела на Владимира Степановича. Супер: пипец, лох, словарь малыша пополнялся очень быстро.

— Елисей, давай кушать! Сейчас я тебе кашки положу. — Я посадила мальчика на стул, подложив ему под попу пару толстых книг, чтобы он доставал до стола, и поставила перед ним кашу.

Мальчик начал есть. Ел сам, это не могло не радовать. Правда, часть еды оставалась на столе и нём самом, но это ничего страшного.

— Если всё же подтвердится, вам придётся, наверное, забрать его домой? Я не смогу присматривать за ним вечно. — Я села обратно за стол, где до сих пор стояла моя недоеденная каша.

Вообще, у Владимира Степановича была здоровенная квартира. Я бывала там пару раз, когда он болел и работал из дома. Комнат пять или шесть, наверное. Я всегда удивлялась, зачем ему одному была такая большая жилплощадь.

У меня самой была двушка. Я взяла её в ипотеку на втором году работы с Владимиром Степановичем. Не новая, конечно, но я сделала тут ремонт, и стало уютно. Ипотеку уже выплатила, и сейчас очень любила своё гнездышко, и чрезвычайно гордилась, что к тридцати годам смогла сама обеспечить себя жильем без посторонней помощи.

— Это ещё одна проблема. Ну какой я отец? Я вообще без понятия, что делать с детьми. У меня такая жизнь, что в ней нет места несовершеннолетним, зависящим от меня. Я бывает домой прихожу в полночь и ухожу в шесть утра.

— Да ладно вам. Наймете няню круглосуточную. Или вот, женитесь, и пусть жена ваша воспитывает ребёнка. — Я улыбнулась своим словам. Была уверена, что босс оценит мою шутку.

Так и произошло. Он весь скривился.

— Очень смешно. Хочешь, чтобы я совсем с ума сошел? — Владимир Степанович всегда подчеркивал, что долгие серьезные отношения были не для него, и что жениться он был не намерен. — Шутки шутками, а ситуация серьезная. И на кону стоит слишком много, чтобы это просто так просрать. Уж лучше бы этому тесту оказаться отрицательным.

Но к вечеру мне позвонили из клиники, и сообщили, что результаты ДНК-теста готовы, и они выслали их мне на почту.

Я тут же сообщила об этом боссу, и он пулей вылетел из своего кабинета.

— Открыла уже?

— Без вас не стала.

— Не тяни, открывай. И говори, что там.

Я щелкнула мышкой по иконке, и открыла присланный документ. Пока читала, сердце почему-то колотилось как бешеное. Словно это моя судьба решалась, а не Владимира Степановича.

— Ну? — В нетерпении взвыл он.

— Вероятность отцовства девяносто девять и девять десятых процента. Елисей ваш сын.

Я смотрела, как Владимир Степанович медленно, словно в замедленной съемке прикрыл глаза. Его ноздри раздувались от напряжения, зубы были плотно сжаты. Вся его поза намекала на то, что сейчас с ним лучше было не связываться. В его голове шли миллионы мыслительных процессов, и я не сомневалась даже, что он найдёт какое-то решение, которое позволит нам не потерять контракт. Он всегда их находил.