Эта мысль пронзила меня неожиданно грустью, так как я любила сеть наших гостиниц, и вообще-то до недавнего времени не собиралась менять место работы. Меня всё устраивало, я отдала семь лет своей жизни, вложив их в успех бизнеса Березина…

Ехать в офис решили вместе. Тем более, что сначала отвезли Елисея в детский сад. Мне там, к слову, понравилось. Воспитательница показалась очень милой, и уверила нас, что обязательно будет на связи, и звонить сразу же, если что-то случится, что беспокоиться нам не о чем.

Мальчик после выходных с моим родителями, значительно повеселел, и вёл себя более спокойно и не так осторожно. Вот что значило, правильное окружение. И какие из нас с Владимиром Степановичем были родители?

Думать об это было некогда, так как мы и без этого уже опаздывали в офис, хотя обычно такого не случалось. Час икс был всё ближе.

У нас и раньше случались моменты, что мы приезжали с утра на одном автомобиле, но я не придавала этому значения, как и остальные сотрудники.

Сейчас же, как только мы оставили машину на парковке гостиницы, я просто почувствовала, как взгляды всех, кто здесь работал устремились к нашей паре.

Я замерла у двери, не в силах сделать и шага.

— Катя, помни, ничего необычного не произошло. Я твой муж, для тебя жизнь не поменялась. Всё хорошо. Веди себя естественно.

— Да. Точно. — Кивнула я, собрав все свои силы для того, чтобы натянуть на лицо беспристрастное выражение, и последовать внутрь за боссом, как это было ежедневно.

Девушки с ресепшн смотрели на нас во все глаза, и бог знает, каких усилий мне стоило делать вид, что я этого не замечала.

Пока мы стояли ждали лифт, время тянулось до невозможного медленно. Наконец, лифт приехал, и мы вошли в кабину. К счастью, кроме нас тут сейчас никого не было. Это была невозможная удача, и для меня небольшая возможность передохнуть от пристального внимания.

Только двери между нами захлопнулись, как я привалилась к стенке лифта.

— Зря мы всё это затеяли. Первый день, как все в курсе, а я уже не вывожу по ощущениям. Актриса из меня никакая.

— Уже поздно давать заднюю. Действуем согласно плану.

— Проблема в том, что план очень поверхностный, и как-то не хватает подробной инструкции. Вот что, например, будет, когда я окажусь не в привычной рабочей обстановке, а на том вечере, куда вы меня тащите? Если я тут столбенею, хотя мне надо просто вести себя как обычно, то там все в два счёта поймут, что между нами ничего нет.

— Что-нибудь придумаем. Будем импровизировать.

— Как например? Пантомиму покажем?

— Например, вот так.

Похоже, я окончательно довела босса своими вопросами.

Потому что в следующую секунду он просто заткнул мне рот. И сделал это необычным способом. Быстро сократил дистанцию между нами, и, прижав меня ещё сильнее к стенке лифта, впился в мои губы своими.

Я всегда считала, что в фильмах всё утрировано. Ну не замирает время, когда в зал входит красавица, и на неё смотрит мужчина, когда двое сливаются в поцелуе…

А тут поняла, что была не права. Потому что иначе описать свои ощущения я не могла.

Я потерялась в секундах, минутах, полностью растворившись в том, что происходило.

Когда губы Владимира Степановича, твёрдые и теплые, накрыли мои, сначала я растерялась. Но он так быстро углубил поцелуй, завладев моим ртом, и начав там хозяйничать, что не влиться в процесс было просто невозможно.

Руки босса уже в наглую обнимали меня. Одна рука прижимала мою талию к его телу, а вторая зарылась в волосах, наверняка портя мою прическу.

Поцелуй был жарким, будто он наконец-то дорвался до того, что всегда хотел. Он целовал, покусывал, лизал мои губы, и всё это было так сладко, что я едва сдерживала стоны, и почти как кошечка прилипла к его телу.

Как он мог быть таким сухарём на работе и так умопомрачительно целоваться, что просто пол уходил из-под ног!

Меня никогда так не целовали, я не чувствовала и тридцати процентов того, что происходило со мной сейчас, и окончательно выпала из пространства и времени.

Нас заставил оторваться друг от друга какой-то кашель со стороны створок лифта.

И я с ужасом поняла, что лифт уже приехал. Мы стояли на нужном нам этаже, а на нас, из распахнувшихся створок, смотрел смущенно заместитель Владимира Степановича. Он был мужчиной возрастным, ценным сотрудником. И он был очень смущен, судя по цвету его лица.

— Простите, что побеспокоил, но лифт сейчас закроется, и снова вниз уедет. Разрешите…