Оказавшись дома, я немного волновалась, когда мы показывали Елисею его переделанную спальню. Но, стоило только увидеть непередаваемый восторг в детских глазах, сразу поняла, что всё было правильно.

— Игрушки все мои? — Переспросил Елисей, и умчался, не услышав ответ, сразу осваивать новые пространства.

А тем же вечером, но значительно позже, когда мальчик, после испытанных эмоций, уснул, я застала своего начальника вновь в гостиной с бокалом чего-то явно крепкого.

— Что празднуете? — Хотела я пошутить, но столкнулась с серьезным взглядом, и споткнулась на слове.

— У меня есть сын. Представляешь? У меня теперь есть сын. Мой наследник…

Следующие пара рабочих дней прошли довольно сносно.

На работе всё немного поутихло. Видимо, первый шок после новостей о нашей с боссом связи уже прошёл, и люди занялись привычными для них делами. Что позволило и нам работать практически в обычном режиме.

Елисей вёл себя нормально, настолько, насколько это возможно для ребёнка его возраста. В садик уходил довольно спокойно, когда мы его забирали, радовался. Дома с ним играла в основном я, но Владимир Степанович теперь тоже заходил и проводил время с сыном, меня это радовало.

Что касалось наших личных взаимоотношений с боссом, то тут ничего не поменялось. Мы словно поставили всё на паузу, и делали вид, что ничего не происходило. Он больше не делал никаких поползновений в мою сторону, не пытался поцеловать, лишний раз прикоснуться, и это меня и радовало, и огорчало одновременно. Вот такой я была непонятной женщиной. Сама себя бесила этим иногда.

Сегодняшний вечер должен был стать особенным, ведь у нас должен был состояться первый выход «в свет» в качестве семьи. Мы втроём были приглашены на вечер.

Я, если честно, немного переживала, как всё пройдет. Переживала по мелочи за всё на свете: подходящий ли я выбрала наряд, так как заказывала его через сайт, вживую не видела, и могла прогадать, как будет вести себя Елисей, не сказанёт ли что-то, за что нам придётся потом оправдываться. Ну и, конечно, как мне себя вести, как не выдать реакциями своего тела, что мы с начальником не были в настоящих отношениях.

Владимир Степанович отпустил меня с работы на час раньше, чтобы я могла нормально подготовиться к вечеру. А сам после работы должен был заехать за Елисеем, дома переодеться сам и одеть ребёнка, и уже после заехать за мной в салон.

По пути с работы я забрала в магазине своё платье, времени на то, чтобы его на всякий случай примерить, к сожалению, не было вообще. И поспешила в салон красоты, куда записалась на причёску и макияж.

Показав парикмахеру и визажисту изображение своего платья, я отдала им на откуп свой образ, понимая, что всё равно сейчас вряд ли что-то придумаю. Да и мне, на самом деле, хотелось просто быть на уровне и не выделяться, ничего сверхординарного от своего образа сегодня я не ожидала.

Девушки всё равно настояли на том, чтобы сделать мне преображение, и отвернуть от зеркала, чтобы я увидела результат уже только в конце. Я не стала спорить. Была согласна на всё, лишь бы было быстрее, и мне не захотелось в конце умыться и заплакать.

Но, уже глядя на довольные лица парикмахера и визажиста в конце, я понимала, что плакать мне вряд ли захочется. Они постоянно отвешивали мне комплименты, и даже ещё одна клиентка, которая пришла в салон чуть позже, и сидела на соседнем со мной кресле, сказала, что я очень хорошо выгляжу. А получить комплимент от незнакомой женщины — это уже, можно сказать, был успех.

— Так, мы закончили. Но, может, вы захотите сначала переодеться? У нас есть служебное помещение, вы можете там поменять одежду. Там, кстати, даже отпариватель есть, если понадобится.

— Хорошо, почему бы и нет. — Я кивнула, направившись вглубь здания за визажистом.

Платье ещё висело в специально чехле, и я наконец-то достала его на свет. Красивое. Прямо как на картинке.

Оно было нежно розового цвета, я вообще была любителем светлых, пастельных цветов: голубой, розовый, желтый, белый, когда все эти цвета словно смешивали с белой краской, приглушая интенсивность, мне казались они очень красивыми.

Отпариватель мне не понадобился, и я сразу начала натягивать платье, параллельно смотря на часы. Если они шли верно, то у меня в запасе до приезда Владимира Степановича с Елисеем оставалось максимум минут десять.