Спать хотелось очень сильно. Но я боролась из последних сил. В голове уже выстроила план: сейчас измерю температуру босса, и, если всё нормально, сразу спать.

Правда, испарина на лбу Владимира Степановича, и чуть красное даже в этом освещении лицо, как-то не сильно вселяли надежду.

Достала градусник, и застонала разочаровано. Больше сорока. Похоже, придётся вызывать скорую. Жаропонижающие, которые я давала начальнику, вообще не действовали.

На всякий случай стянула с него рубашку, которую он не снял до сих пор после работы. Воспользовалась возможностью, и чуть полюбовалась на его рельефную фигуру. После чуть откинула одеяло. Может, ему просто было жарко?

Скорая приехали быстро. Владимиру Степановичу поставили укол, и сказали, что такая реакция на ветрянку в его возрасте, в принципе, была ожидаемой. И что всё с ним будет хорошо.

В то время, как в квартире были врачи, он просыпался ненадолго, но так же быстро обратно нырнул в царство Морфея.

Когда закрывалась за бригадой скорой помощи, время уже перевалило за полночь.

В последний раз зашла в комнату босса. Просто, чтобы проверить. Всё же, я немного за него волновалась.

А он, оказывается, не спал. Когда я открыла дверь, чуть приоткрыл глаза, и посмотрел прямо на меня.

— Катя… Ты мне снишься? — Прохрипел Владимир Степанович.

— Нет, это жизнь. Тебе поставили укол с жаропонижающим. Наверное, температура начала падать. Ты как?

— Чувствую, словно меня камаз переехал. Полежишь со мной немного?

— Полежать? Зачем? — Нахмурилась я. Эта идея меня не сильно вдохновляла.

— Потому что я болею, а все желания больных нужно исполнять.

Я закатила глаза на его высказывание, но всё же пошла в сторону кровати, где он лежал, и присела на свободную половину, протянув ноги, и наклонившись на изголовье. Блаженство. Как хорошо было просто сидеть, лежать, и не двигаться.

Владимир Степанович повернулся ко мне, чтобы видеть моё лицо.

— Когда я был ребёнком, я обожал болеть. Потому что всё время, когда я болел, папа проводил со мной. Нас у него было двое, мама умерла, когда рожала Витю, я её даже не сильно помню, маленький был. И вот, тебе всегда было мало родительского внимания. Отец один, нас двое, а я, к тому же, ещё и старший… Но когда болел, он всегда сидел со мной, читал мне книги, укладывал спать. Для меня это было лучшее время.

Наверное, рассказывая свою историю, Владимир Степанович потратил слишком много сил. Потому что, как только он замолчал, то в комнате сразу же послышалось сопение и его размеренное дыхание.

А я посмотрела на него как-то по-другому. Не как на начальника, у которого на первом месте всегда была лишь работа, бизнес, а как на мужчину, который когда-то был мальчиком.

Мальчиком, которому явно не хватило родительской любви, материнской заботы, который просто её не знал, привык сам заботиться о себе, и выбирал в своей жизни то, что никогда его не оставит и не подведёт: работу.

Не удержалась, и провела рукой по его волосам, которые были взъерошены.

А он вдруг подвинулся ближе, выставил руки, и как-то умудрился подмять мою фигуру себе под бок. При этом я была абсолютно уверена, что он продолжал спать.

И так в его объятиях было тепло, мягко и уютно, что даже выползать не хотелось.

Сейчас, полежу минутку, встану, и сразу уйду к себе…

Во сне я была облаком. Мягким, пушистым, плывущим по небу. И я всё ближе приближалась к солнышку, которое согревало меня, обдавая жаром то плечо, то шею, то щёку…

Медленно просыпаясь, я начала выныривать из неги, и, когда открыла глаза, поняла, что совсем я была не облачком, и грело меня не солнышко. Это было горячее дыхание Владимира Степановича, который почти навис надо мной, смотря прямо в лицо.

— Доброе утро. — Наморщилась я, пытаясь пошевелиться, но, как оказалось, я была в ловушке рук босса, которые находились по обе стороны от меня.

— Что ты делаешь в моей кровати? Мы с тобой… — начал Владимир Степанович, а я, пока он не успел произнести ничего лишнего, тут же начала отрицательно качать головой.

Это же надо было ему такое подумать! И он что, вообще ничего не помнил?

— Мы с тобой, очевидно, уснули в одной кровати. У тебя вчера была очень высокая температура, и я вызывала скорую. Они поставили укол, и жар начал спадать. Тогда ты попросил меня полежать с тобой немного, и я уснула, так как устала за день.