— Мы с тобой официально разведёмся. Как ты и хотел. Я буду жить в гостевой спальне, как было тогда, когда я только переехала. Хочу вернуться только к Елисею.
— Зачем разводиться? Давай просто пока поставим на паузу. Хочешь, спи в гостевой спальне, если так тебе будет угодно, но…
— Это моё условие. Иначе я не вернусь. Я стану свободной девушкой. Хочешь снова быть со мной? Ухаживай, делай все те же вещи, как и другие парни, которых у нас с тобой никогда не было. Но, возможно, я вообще захочу встречаться с кем-то другим.
— Каким ещё другим? — Зарычал Вова, начав двигаться на меня. Его лицо преобразилось вмиг из изумлённого до абсолютно гневного. — Ты моя жена. МОЯ! Никаких других.
— Посмотрим. Вернусь, как только получу документы на развод. Со свадьбой же ты смог как-то быстро провернуть. Думаю, и с разводом проблем не возникнет.
Наверное, на какой-то эйфории и подъеме, а, может, благодаря абсолютному замешательству Вовы, мне удалось выставить его за дверь. Цветы при этом забрала. Не пропадать же было добру.
На душе было удивительно хорошо… Он пришёл за мной. Не хотел, чтобы я уходила, признался в любви. Теперь был мой ход. И я не собиралась сдаваться быстро. В планах было немного помучить Вову, чтобы подобное больше ему даже в голову не приходило.
Но, через минут тридцать, когда первая волна эйфории спала, я подумала, а не переборщила ли я? Я же не знала, что там стряслось полностью. Поняла только что-то про Тимофея. И внутри даже стала нарастать паника: вдруг он ничего не станет делать? Подумает, что всё это для него лишняя морока…
Когда я уже почти накрутила себя до предела, и готова была сама ехать к Вове, чтобы сказать, что просто готова хотя бы быть с Елисеем вместе, мне пришло сообщение.
Вова: «Завтра в восемь у ЗАГСа. Приходи сразу с вещами. Больше я тебя не отпущу.»
Не отпустит. Это хорошо. Значит, он был согласен на всё… Ну, что ж. Похоже, моя шалость удалась.
Вова. Месяц спустя
У вас бывало такое, что мама в детстве испекла торт, и убрала его в холодильник пропитываться, строго-настрого приказав всем в семье даже не дотрагиваться до этого кулинарного произведения.
И вот, вы открывали холодильник, видели торт, а всё, что могли — это просто облизываться, и не более. Плюс дома ещё и обитали брат, отец, и вы были вообще не уверены, что они, в отличие от вас сдержат наказ мамы, и не съедят весь торт, пока вы будете спать.
В таких ужасных условиях я провёл целый месяц.
Катя ко мне вернулась. Точнее, к Елисею, и ко мне домой. Вот только мы теперь были официально разведены, она спала в гостевой спальне, и не подпускала меня к себе и на пушечный выстрел.
На работу она не вернулась. Что-то предпринимала по открытию собственного дела, я не вникал, не до того было. Все мои мысли были заняты лишь тем, как её вернуть.
Теперь главный страх моей жизни был в том, что она решит, что без меня ей лучше, и вообще никогда не вернётся ко мне, в качестве моей женщины. Или, что ещё хуже, не только не вернётся, но и найдёт себе кого-то другого.
Мне казалось, что я бы этого не пережил. Наверное, пришлось бы убить её избранника, и сесть на много лет. Но это было бы проще, чем наблюдать за её счастьем с другим.
Даже месть Тимофею, из-за которого вся эта каша и заварилась, не приносила мне удовольствия. Я поговорил с его отцом, объяснил ситуацию, предложил взаимовыгодное сотрудничество, и тот быстро «объяснил» сыну, что угрожать его положением, если сам особого ничего не достиг, не стоит.
Но Катю ведь это не возвращало…
Что я только не пытался сделать. Каждый день спешил с работы с цветами. Пытался создать условия, чтобы мы оказывались с Катей вдвоём, но она усиленно их избегала. Хотел пробраться в гостевую спальню ночью, но Катя поставила замок на свою дверь. Просто возмутительно!
Силы были на исходе. Я смотрел на неё, как изголодавшийся волк. Ревновал к каждому столбу, даже к продавцу в магазине, ведь мне казалось, если она была без кольца и штампа в паспорте, все хотели тут же её захомутать. И мне это капец как не нравилось.
Так что решил рисковать. Действовать напролом.
Я знал, что Катя собралась с Елисеем в игровую в субботу, и нарочно сослался на какие-то дела, и то, что не смогу пойти с ними. Хотя, до этого не упускал такой возможности побыть всем вместе ни разу.
Катя
Меня передёрнуло. Это был первый раз, когда он с нами не пошёл. Может, всё же устал?