Да, с моей беременностью мы как будто отдалились друг от друга. Точнее, это ведь он отдалился, я наоборот, пыталась склеить возникшую трещину, но Свят упорно меня отталкивал. Выстроил вокруг себя ледяные стены. Его волновало только моё самочувствие, а остальное как будто перестало существовать.

Да, наверное, он прав, поговорить нам придётся, только что это изменит?

Труп не оживить словами, неужели Свят не понимает этого? Нельзя убить, а потом пытаться оживить. Это бесполезно.

И всё же в мозгу застревает то, на что вообще не следует теперь обращать внимания:

“Маша, я люблю тебя и не хочу терять.”

Дура ты, Машка, набитая пустыми фантазиями идиотка. Это просто слова, а поступки мужа говорят совсем о другом.

В груди начинает колоть сильнее. Всё! Ночного приступа мне ещё не хватало! Неимоверным усилием отключаю все мысли и просто дышу на счёт по квадрату, успокаивая колотящееся сердце.

Мне почти удаётся это, начинаю засыпать. Но тут телефон на тумбочке загорается новым входящим.

И всё! Сон слетает мгновенно, и снова на меня набрасываются навязчивые мысли, страхи, сомнения.

Не хочу смотреть, что там. Пытаюсь уснуть, но проигрываю. Нужно глянуть. Может, это просто рассылка, а я психую.

Беру телефон в руки. Сообщение с незнакомого номера.

Видеофайл. Понимаю, что не стоит, но… Палец нажимает на старт и…

О боже! Глохну от омерзительных звуков, не сразу разбираюсь в этом отвратительном сплетении тел, пока не замечаю на пояснице мужчины знакомую родинку. И когда понимаю, кто на видео, немею окончательно.

В голову ударной волной бьёт кровь, в висках начинает шуметь. Хочу закричать, но голоса нет. Мне кажется, от шока я не могу пошевелиться. А перед глазами всё продолжается порноролик с участием моего мужа и каких-то двух похабных тёлок.

Зажав рот, тупо смотрю в экран, содрогаясь внутри от омерзения, наблюдая за ожесточенными, резкими движениями мужа, его перекошенное то ли яростью, то ли похотью лицо. И понимаю, что не знаю этого человека. Со мной он никогда не был таким. Это то, чего тебе так не хватало в постели?!

О боже!

Такого я не могла представить даже в своих самых больных фантазиях. Отбрасываю телефон, как ядовитую змею, но звуки оттуда продолжают доноситься отвратительным эхом. Стоны, вздохи, шлепки потных тел…

К горлу подкатывает желчь и тошнота. Бросаюсь в туалет, меня выворачивает. Слёзы жгут глаза и щёки. Рыдаю, сидя на ледяном полу, и не могу остановиться.

Мне плохо! Всё болит. Я даже не могу понять, где источник. Дыхание перехватывает, вместо вдохов получаются рваные хрипы…

Меня захлёстывает агония, и хочется только одного – скорее умереть, чтобы остановить эти мучения.

Чувствую спиной холодный пол. Тело немеет, но это не уменьшает боль в груди и голове. Вдруг где-то далеко слышу взволнованные голоса. Пытаюсь пошевелиться, но тело как будто мне не принадлежит. Чувствую вокруг суету, какие-то люди. Рывки, топот. Меня куда-то везут, свет мелькает, разбиваясь дикой болью в висках.

Зажмуриваюсь и молю только об одном, чтобы мой ребёнок выжил…

Это последняя мысль перед тем, как я окончательно проваливаюсь в темноту...

Свят.

Не помню, как добираюсь до больницы. Дороги почти не вижу, в голове стучит только одна мысль: пусть она выживет, Господи, пожалуйста. Если Маши не станет, я умру вместе с ней.

Из телефонного звонка я понял только то, что ей стало плохо, и её увезли на экстренную операцию. Какую, зачем, почему, ничего мне не пояснили.

Знаю только, что Маша сейчас в реанимации в крайне тяжёлом состоянии.

Залетаю в отделение, бросаюсь к столу дежурной медсестры.

Немолодая уставшая женщина смотрит на меня недовольно и не торопится давать ответы на мои вопросы.

– Кто? – прищуривается через очки. – Филатова?

– Да, Мария Филатова. Мне звонили, сказали, что у неё приступ случился, какая-то операция была. Я бы хотел поговорить с врачом.

– А-а-а! – обдаёт меня пренебрежительным взглядом. – Это та, от которой муж загулял. Ты что ли муж?

– Не понял? – хмурюсь, вставая в позу. Эта-то откуда в курсе о наших бедах? Маловероятно, чтобы Маша делилась с персоналом личным. Да и какое именно сейчас это имеет значение? – С чего такие предъявы?

– А с того, – встаёт воинственно тётка, буравя меня гневным взглядом. – Что похождения твои кто-то снял на видео и прислал твоей жене. Вот её и хватил удар.

– Что? – немею я.

А медсестра продолжает:

– Спасибо санитарка услышала, как пациентка рыдала, позвала персонал. Вовремя подоспели, вошли, а она на полу без сознания уже, а на кровати телефон так и лежал и летели оттуда позорные охи-ахи. Мерзость такая, что кого угодно удар бы хватил. И её еле откачали. Так что ты тут беспокойство липовое не строй. Иди лучше отсюда, чтобы она тебя не видела.