— У тебя ещё совести хватает приходить ко мне? — женский голос был прямо-таки сосредоточение гнева. Как только она заговорила, Светлана вздрогнула всем телом. Ошибки быть не могло, это действительно Елизавета Родионовна. Руки невольно сжались от напряжения. Да кто, чёрт возьми, эта женщина на самом деле?

В голове стремительно проносились сотни и тысячи вопросов, на которые, однако, никто не давал ей ответов.

Стоя позади неё, Вениамин Родионович смотрел прямо в центр, где стоял стол, за которым когда-то сидели их предки.

— Я не могу сидеть сложа руки и молча наблюдать за тем, как искусство нашей семьи вот так бесследно канет в лету…

— Ложь! — ругнулась женщина, обернувшись на него. — Ты что, не знаешь, что мы тогда отцу дали обещание, что…

Заметив Светлану, стоявшую у входа, голос её резко оборвался. А затем она вновь заговорила с неудержимой дрожью:

— Ты… ты тут откуда? — затем она перевела взгляд на брата. — Это о ней ты говорил, когда сказал, что нашёл, кому передать нашу технологию?

Постепенно кровь отхлынула от её лица, из-за чего оно стало мертвенно-бледным. Пожилая женщина ахнула, задрожав всем телом и в следующую секунду чуть не повалившись на пол.

— Да, — Вениамин Родионович словно не замечал злости сестры, ответив достаточно уверенно. — Даже если твой секрет нельзя рассказать сыну, то хотя бы можно посвятить в него невестку. Ты ведь даже браслет, который из поколения в поколение в нашей семье передавался, отдала ей. Неужели ты не хочешь, чтобы наследницей нашей ткацкой традиции стала она? Но ты ведь тоже не согласна, чтобы наше искусство вот так оборвалось, верно?

Светлана подняла руку, взглянув на тот самый браслет на руке. Так это не Гусевым принадлежит? Разве Елизавета Родионовна не говорила, что его ей отдала бабушка Дмитрия? Почему же теперь оказывается, что этот браслет — реликвия Черкасовых?

Елизавета Родионовна нахмурилась, отчего её изящные черты лица стали менее лицеприятны:

— Ты хоть понимаешь, каких неприятностей ей это будет стоить в будущем?

— Знаю, но не могу я спокойно наблюдать за тем, как наша семья вот так просто исчезнет из этого мира, ничего после себя не оставив! — не сдавался мужчина. Сделав шаг вперед, он обеими руками обхватил сестру за плечи. — Я уже стар! Кто знает, сколько дней мы осталось. Мне больше ничего от этой жизни не нужно, но я не хочу наблюдать за падением нашей семьи. Мы должны хоть какой-то след оставить на Земле!

Елизавета Родионовна сжала руки в кулаки:

— И всё равно, как ты мог скрывать это от меня? Как ты мог сделать всё по своему желанию?!

Старик обернулся, встав к ней спиной:

— Скажи я тебе, ты бы ни за что не согласилась. Тебе же дела нет до собственной семьи! Всё, о чем ты можешь думать, твой сын и муж, — чем больше он ей высказывал, тем сильнее выходит из себя

В итоге, диалог резко превратился в допрос с пристрастием. Мужчина смерил сестру взглядом. — Плевать ты хотела на нашу семью! Тебя теперь заботят только эти Гусевы!

Собеседница закрыла глаза, медленно подавляя нахлынувшие эмоции, пытаясь не терять над собой контроль.

Когда она ответила на звонок брата, и он сказал, что нашёл человека, которого посвятил в тайную технику изготовления шёлка их семьи, женщина так разозлилась, что немедленно приехала, но и подумать не могла, что этим человеком окажется Светлана.

— Не злись. Это дело решённое. Уже поздно отступать, — Вениамин Родионович сделал пару глубоких вдохов, после чего голос его стал значительно тише. — Никому не известно, сколько внутренних страданий тебе пришлось пережить за эти годы. Только я, лишь я один это знаю. И считаю, что это шанс, посланный нам свыше. Мы занимаемся производством Шармеза, а твоя невестка, как оказалось, дизайнер одежды. Если это не судьба, то что?

Тут даже Елизавета Родионовна не могла возразить. Его доводы звучали вполне логично, но, в любом случае, они в прошлом дали обещание, которое этим доводам противоречило. Она даже представить боялась, что случится, если вдруг правда всплывёт наружу.

— Раз уж твоя невестка пришла, думаю, у вас найдётся, о чём поговорить. Я убрался в том доме, что с желтой крышей. Поспите сегодня там. Если понадоблюсь, зовите, я буду в главном доме, — договорив, он вышел наружу. Проходя мимо Светланы, старик подбадривающе коснулся её плеча рукой, слегка сжав. — Спрашивай у неё всё, что хочешь.

Вениамин Родионович развернулся и взглянул на сестру:

— Невестка у тебя что надо. Учится быстро, красивая.

С детишками её я тоже повидался, копии Димы. Хотя нельзя твою личность раскрывать, но и сожалений в жизни у тебя быть не должно, — он еле слышно втянул в себя воздух, словно вдруг ощутил свою беспомощность перед лицом прошлого.